Утро началось с мысли о кофе. Ещё не открыв глаз, ещё не до конца проснувшись, я уже чувствовала воображаемый аромат, слышала шипение кофемашины, ощущала тепло любимой керамической кружки в ладонях. На несколько блаженных мгновений я была дома, в своей квартире, и самой большой проблемой дня было успеть на работу вовремя.

Потом я открыла глаза и увидела почерневшие от времени балки потолка, выметенный вчера, но всё ещё серый от въевшейся грязи пол, и тусклый свет, пробивающийся сквозь дыры в крыше. Реальность обрушилась тяжёлым камнем. Никакого кофе. Никакой квартиры. Только полуразрушенная ведьмина избушка в чужом мире.

Яспер, свернувшийся калачиком у меня под боком, недовольно мяукнул, когда я пошевелилась.

– Доброе утро, – пробормотала я, разминая затёкшие мышцы. Всё тело ломило после вчерашней уборки, а руки были исцарапаны занозами и покрыты синяками.

– Что в нём доброго? – проворчал кот, поднимая голову и сердито таращась на меня. – Сыро, пахнет плесенью, и я всю ночь слышал, как ты во сне бормотала что-то про «капучино» и «круассаны». Идеальное начало дня.

Я не стала спорить. Вместо этого встала, накинула одеяло на плечи и подошла к окну. За ним занимался серый, неприветливый рассвет. Лес окутывал туман, придавая всему какой-то призрачный, нереальный вид. На поляне перед домом всё ещё лежала вчерашняя куча хлама, а из сарая показался Том – видимо, терпеливо ждал, когда его позовут.

– Есть хочется, – констатировала я, чувствуя, как желудок напоминает о себе. – И пить. Горячего чего-нибудь.

О, как же я мечтала о кофе! О крепком, ароматном кофе с молоком и сахаром, налитом в мою любимую керамическую кружку. Я почти чувствовала его вкус на языке, слышала шипение кофемашины, видела поднимающийся пар…

– Хватит пускать слюни, – оборвал мои фантазии Яспер. – Кофе здесь не растёт. Но чай найти можно. Видела вчера, когда убирались – на одной из полок остались связки трав. Некоторые из них вполне годятся для заварки.

– Чай, – повторила я, и это слово показалось мне почти волшебным. – Да, согласна на чай. Горячий чай. Сейчас разожгу печь и…

Я осеклась, глядя на массивную каменную печь в углу. Вчера мы её не трогали, решив, что разберёмся утром. И вот утро наступило, а я понятия не имела, как обращаться с этим чудовищем средневековой инженерии.

– Ты хоть раз в жизни печь топила? – с подозрением спросил Яспер.

– Нет, – честно призналась я. – У меня дома была плита. Повернул ручку – есть огонь. Повернул обратно – нет огня. Всё просто.

– Чудесно, – протянул кот. – Значит, сейчас будет познавательно.

Я подошла к печи и открыла массивную чугунную дверцу. Внутри лежала зола и несколько обгорелых головешек. Логика подсказывала, что нужны дрова, растопка и огонь. С дровами проблем не было – во дворе валялось достаточно сухих веток. Растопку я нашла в виде сухих щепок и бересты, которые аккуратно сложила пирамидкой в печи. А вот с огнём…

– Как здесь разжигают огонь? – спросила я у Яспера. – У меня же нет спичек или зажигалки.

– Кремень и огниво, – ответил он. – Должны быть где-то рядом с печью. Старая Мирита не могла обходиться без них.

После недолгих поисков я нашла кремень и металлическую пластину в нише у печи. Принцип был понятен: нужно высекать искры, ударяя кремнем о металл. На практике оказалось гораздо сложнее. Я била и била, но искры либо не летели вообще, либо гасли, не долетев до растопки.

– Сильнее, – комментировал Яспер. – Нет, не туда бей. Под другим углом. Боги, да дай я покажу… а, нет, у меня же лапы.

– Очень полезные комментарии, спасибо! – огрызнулась я, в очередной раз промахиваясь.

Наконец, после бесчисленных попыток, одна из искр попала на бересту. Я бросилась раздувать крошечный огонёк, который дразняще вспыхивал и гас. Дуй сильнее – гаснет. Дуй слабее – тоже гаснет. Но, в конце концов, пламя разгорелось, перекинулось на щепки, потом на более крупные ветки.

– Получилось! – торжествующе объявила я, закрывая дверцу.

Торжество длилось ровно минуту. Потом из всех щелей печи начал валить дым. Не в трубу, нет – прямо в комнату. Густой, едкий дым, от которого защипало глаза и начался кашель.

– Закрой поддувало! – закашлялся Яспер. – Или открой заслонку! Или… я не знаю, делай что-нибудь!

Я металась вокруг печи, дёргая все ручки и заслонки, какие только находила, но дыма становилось только больше. В итоге мне пришлось распахнуть дверь, чтобы хоть как-то проветрить помещение. Печь я залила водой из ведра, и огонь погас с сердитым шипением.

Когда дым, наконец, рассеялся, я вышла на крыльцо и рухнула прямо на траву. Лицо было чёрным от копоти, одежда пропахла дымом, глаза слезились, а в горле першило. Я лежала на спине, глядя в серое небо, и чувствовала, как подступают слёзы – не от дыма, а от чистого отчаяния.

«Помыться даже негде, – мелькнула мысль. – Нет ванной. Нет душа. Нет даже чёртовой бани, где можно было бы смыть с себя эту грязь. Беспросветный кошмар».

– Жалкое зрелище, – раздался над ухом язвительный голос Яспера. – Могучая некромантка, поднявшая мертвеца одним пинком, побеждена обычной печью.

– Заткнись, – устало ответила я, не открывая глаз.