«Впрочем, а почему нет? Молодёжь, свободные нравы, – думает он, медленно возвращаясь за стол. – Это для демонов старой закалки возмутительно, а для них – самое то. И обоснование можно придумать. Выступлению в плавках особенно – замеряем реакцию невест, чтобы, так сказать, определить, к кому из женихов у них больше склонность».

Устроившись в кресле, Гатанас Аведдин потирает ладони и с той же злорадной улыбкой отправляет Берронзию Шогшу разрешение устроить женихам номер с выходом в плавках, ещё и советует сделать эту часть конкурса творческой, а также просит выслать иные конкурсные предложения для демонов.

«Не так уж я стар, архисоветник Леонхашарт, – мысленно хмыкает Гатанас Аведдин. – Могу что-нибудь неожиданное и интересное придумать, проявить, так сказать, молодость духа и современную широту взглядов».

***

До обеда ящерку среди перечисленной в обучающей программе живности я не встречаю, но это может значить лишь то, что это какой-то редкий вид.

– Этот язык не такой уж сложный, – бодро сообщает по пути в столовую Лисса. Она по-прежнему полна сил и энтузиазма. – Думаю, через пару дней мы все сможем читать.

– Не все, – напоминаю рассеянно, – не забывай о тех, кого только обучают работе с терминалами и всем остальным. К тому же некоторые могут быть в принципе не знакомы с письменностью.

– Да, конечно. Но, уверена, они быстро к нам присоединятся.

Коридор к столовой почти перегорожен тремя орками в комбинезонах. Двое наклеивают по полу, стенам и потолкам что-то вроде рамки из клейкой ленты и проложенного внутри неё провода, третий подключает к проводу блок то ли питания, то ли управления. На рукавах у орков значки с белым кругом, перечёркнутым   красной линией. Орки расступаются, пропуская нас.

В шуме и суете столовой я снова высматриваю парней и девушек, попавших в Нарак вместе с нами: если хочу стать старостой своего потока, должна следить за всеми. Киваю уже знакомым, а в очереди на раздачу знакомлюсь с держащимися вместе беременными. Они выглядят более нервными, чем остальные похищенные, и я, как могу, уверяю их в том, что всё наладится. Когда я говорю ободряющие слова, меня опять будто омывает силой, как в разговоре с бодро щебечущей с каким-то старшим парнем Лиссой. Будущие мамы приободряются на глазах, а у одной из них нежно-голубой кристалл на цепочке становится чуть темнее – это сигнал повышения магического фона.

Я оглядываюсь на сферу-накопитель под потолком, но состояние индикатора до моих слов я не видела, так что не могу судить, отреагировал он или нет.

Пока повеселевшие девушки накладывают себе еду, я обдумываю случившееся: я использовала магию? Или кристалл потемнел из-за того, что его хозяйка развернулась, и он попал в тень? Ящерка переставляет лапки в моём нагрудном кармане.

Озадаченная, я тоже накладываю себе еды и отправляюсь к красному уголку. Принцесса за средним столом сидит только с одной из своих подружек, и это мгновенно меня настораживает. Вовремя: краем глаза замечаю вторую принцессину соседку и становлюсь внимательнее, хотя и делаю вид, что смотрю прямо перед собой. Но подставленную подножку вижу. Чётким пинком убираю чужую ногу с дороги и иду дальше, а подружка Принцессы, с трудом удержавшая равновесие после удара, болезненно шипит позади.

– Осторожнее, – советует ей Лисса. – Смотри, куда идёшь.

Принцесса, демонстративно разговаривая с сидящей рядом подружкой, провожает меня взглядом из-под полуприкрытых ресниц. А ведь Принцесса, наверное, тоже считает, что Леонхашарт на меня глаз положил. И ведь не докажешь обратное. Я это даже сама себе доказать не могу. Эх, львёнок-львёнок…

Весь обед я думаю о самом рогатом демонище. Ну вот как? Зачем? Разве я давала поводы? И что теперь делать? Грубить ему? Это боком может выйти. Опозориться на весь Нарак, чтобы он близко ко мне не подходил? Ну нет. Обратить внимание на других женихов? Они архисоветнику не конкуренты: депутат от него пулей убежал, шарик его приказы исполняет, котик вряд ли продержится сильно дольше, да и авансы котику могут обойтись ещё дороже.

Перебрав все возможные и невозможные варианты, я вижу два выхода: игнорировать в надежде на то, что львёнку надоест равнодушие, или вешаться на него, как те девицы, от которых он эффектно сбежал, чтобы он потерял ко мне спортивный интерес. И второе мне против шерсти: за этим будет наблюдать весь Нарак, а мне здесь ещё жить и дела вести серьёзные.

Остаётся игнорировать. Может, он обидится?

Удовлетворившись этим решением, нахожу взглядом Шаанти. Она пьёт чай с Уршем. Точнее, не пьёт, а, прижав кошачьи уши, что-то возмущённо ему втолковывает, то и дело тыкая в планшет. Похоже, что-то случилось. И телевизоры почему-то не включены.

– Манакриза, – я поворачиваюсь к ней. – Урок у вас вела Шаанти? – Получив утвердительный кивок, спрашиваю: – Она была чем-то расстроена?

– Нет.

– И после обеда у вас опять урок?

– Да.