Когда я закрываю холодильник, мое внимание привлекает движение на телевизоре. Камера снимает место преступления, желтая лента развевается на ветру. Еще одно убийство? Я оставляю свое жалкое подобие ужина и хватаю пульт дистанционного управления, прибавляя громкость.

— ...Местные детективы шли по следу наркобарона в течение прошлого года, и наши источники сообщают нам, что, по их мнению, полиция была близка к его поимке. Но, должно быть, что-то пошло не так, потому что, когда детектив отправился задерживать подозреваемого, он и его напарник попали в засаду и были зверски убиты. Полицейское расследование...

Пульт выскальзывает из моих онемевших пальцев, когда на экране вспыхивают фотографии убитых детективов, мой взгляд останавливается прямо на до боли знакомом лице справа.

Это мой отец.

Мой отец.

Папа.

Нет. Нет, нет, нет.

— Нет. — Слезы текут по моему лицу, когда я, спотыкаясь, приближаюсь к телевизору, отчаянно пытаясь осознать происходящий передо мной ужас. Комната, кажется, кружится, и у меня подкашиваются ноги. Я не могу дышать, мои руки дрожат, я протягиваю их, как будто они могут каким-то образом коснуться изображения и вытащить его из этой застывшей рамки. Он не мертв. Он не мертв. Он не может быть мертв.

— Папа? — Я задыхаюсь, слово срывается на шепот. Но правда смотрит на меня с этой зернистой новостной фотографии, и внезапно мой мир просто рассыпается в прах вокруг меня.

Моего отца больше нет.

Глава 1

ЭМИЛИЯ

Сегодняшний день...

Мои глаза резко открываются, и головокружительное пятно красного и зеленого заливает мое зрение. Сердце колотится, я моргаю, пока рождественские гирлянды, беспорядочно развешанные по потолку, не становятся четкими. На мгновение я полностью теряюсь. Где я? Не в Куантико, это точно. Всем наплевать на праздничное настроение в академии. Затем реальность накатывает волнами: конспиративная квартира. Нью-Йорк. Завтра я...

Внезапно холодный порыв воздуха ударяет мне в лицо, заставляя меня еще больше проснуться. Что-то... не так. Мою кожу покалывает как раз в тот момент, когда я вижу боковым зрением колышущийся занавес.

Черт. Я не открывала окна. Я знаю, что не открывала.

Паника клокочет в моей груди, но я подавляю ее. Успокойся, Эм. Тебя этому обучали.

Заставляя себя оставаться неподвижной, я опускаю руку под подушку, дюйм за мучительным дюймом. Мои пальцы касаются холодного металла, и напряжение сменяется облегчением. Одним плавным движением я вскакиваю на ноги, мой верный 9-миллиметровый пистолет нацелен прямо на темную фигуру, притаившуюся за тонкими зелеными занавесками.

— Кто там? — Мой голос звучит ровно, не выдавая ни капли адреналина, бурлящего в моих венах.

— Это действительно ты, Эмилия. — Темный, хрипловатый голос обдает меня знакомым теплом, от которого по всему телу бегут мурашки. О черт. Черт. Я знаю этот голос. Даже если годы стерли все остальные звуки в моей памяти, этот был выжжен. Уже много лет никто не называл меня полным именем. И никто другой никогда не говорил этого в таком тоне. — Если ты собиралась сбежать, тебе следовало остаться. Что заставило тебя приползти обратно в мой город?

Мой город. Да, это все решает. Теперь нет сомнений. Есть только один человек, достаточно смелый, чтобы объявить весь мегаполис своим.

— Рафаэль, — шепчу я.

Он выходит из тени, и внезапно мне снова становится шестнадцать, я вижу его впервые. Яркие рождественские огни окрашивают его в красный и зеленый цвета, превращая в какого-то праздничного ангела-мстителя. Дыши, девочка. Просто дыши. Но как я должна помнить о такой простой вещи, как дыхание, когда он стоит там, выглядя воплощенным грехом и олицетворением опасности?

Мое сердце начинает выполнять полноценную гимнастическую программу, пока я впитываю его, отмечая каждую деталь, сформированную за последние пять лет. Его темные волосы теперь длиннее, разделены пробором посередине, кончики непокорно вьются на затылке. Лицо стало более суровым, каким-то озлобленным, словно жизнь безжалостно его терзает.

Но меня замораживают его глаза — то же леденящее серебро, столь же красивое, сколь и опасное. Но сейчас это всего лишь жуткая, безжизненная пустота.

И все же это Рафаэль. Мой рафаэль, человек, который пожертвовал всем, чтобы спасти меня, даже когда это чуть не стоило ему собственной жизни. Мой друг.

Прежде чем я успеваю передумать, я бросаю пистолет на кровать и бросаюсь в его объятия. На моем лице появляется улыбка, подпитываемая смесью явного возбуждения и глубокой, неожиданной радости от того, что я снова вижу его.

Его ворчание вибрирует во мне, когда я обвиваю руками его талию. Но вместо теплых объятий, которых я жажду, его тело превращается в камень. Верно. Я и забыла, как он ненавидел, когда к нему прикасались после... всего. Как крошечные уколы иголок, пронзающие мою кожу, сказал он однажды.