Святое гуакамоле. Бог, должно быть, выпендривался, когда готовил это блюдо. Потому что иначе почему он так преступно красив? Сильный нос с плутоватой горбинкой — скорее всего, память о слишком многих драках. Безупречная золотистая кожа, которой позавидовало бы даже солнце. Полные розовые губы, которые кажутся нежнее облака. И эти глаза. Милый младенец Иисус, эти глаза.

На одну вечную секунду наши взгляды встречаются. Серый? Нет. Хром? Нет. Серебристый. Как лунный свет. Такой, который притягивает тебя и не отпускает. Парень, который красиво ходит, еще и выглядит красиво. Хаха. Нет, не просто хорошо — он просто неотразим. Захватывает дух. В буквальном смысле.

Мой взгляд скользит к его плечу, и я замираю. Что, черт возьми, мне теперь делать? Бежать? Упасть в обморок? Самопроизвольно воспламеняется?

— По крайней мере, у тебя есть чувство юмора, соответствующее тому большому мозгу, который у тебя якобы есть, piccola, — говорит он.

Piccola? Он только что назвал меня маленькой? Какая наглость!

Но прежде чем я успеваю возразить, он поднимает взгляд на кафетерий, и его голос гремит. — Послушай, если не хочешь иметь со мной дело, оставь ее, черт возьми, в покое.

Подожди, что?

Я стою там, совершенно ошеломленная, когда он входит в кафетерий с уверенностью человека, которому принадлежит это заведение, в сопровождении трех своих друзей, которые теперь смотрят на меня с вновь обретенным любопытством. На самом деле, это как будто прожектор внезапно переключился на меня, сделав меня центром миллионов пристальных взглядов. Ощущение такое сокрушительное, что кажется, будто кожа сползает с костей.

Нет. Я этим не занимаюсь.

Итак, охваченная волной смущения, я делаю единственное, что может придумать мой охваченный паникой мозг: я опускаю голову и практически выбегаю оттуда. Он действительно только что пригрозил всем не запугивать меня? Мое сердце бешено колотится, когда я, спотыкаясь, вхожу в пустой класс и падаю на одно из кресел.

Зачем ему это делать?

Зачем ему это делать?

Зачем ему это делать?

Вопрос вертится у меня в голове в унисон с коленями, пока я изучаю стол, отчаянно пытаясь хоть как-то отвлечься. Оно покрыто дурацкими каракулями вроде «У миссис Си огромная стойка», «школа — отстой» и «Здесь был Скорпион». Прочитав последнее, я закатываю глаза.

— Скорпион, — бормочу я, фыркая. Что за претенциозный придурок называет себя Скорпионом? Но мой мозг, предательская штука, возвращается обратно к завораживающему незнакомцу в кафетерии. Темноволосый бог с глазами цвета расплавленного серебра. Черт, я никогда не видела никого столь ошеломляюще привлекательного, даже в тех нелепых подростковых драмах.

— Зачем он это сделал? — Спрашиваю я вслух, и мой желудок урчит в ответ. Спасибо, капитан Очевидность. Я понимаю, я пропустила обед. Я умираю с голоду, но я ни за что на свете не вернусь в этот кафетерий. Я ненавижу, когда люди смотрят на меня — ненавижу ощущение жжения, мурашки по коже от глаз, которые следят за мной, словно я какой-то аттракцион для шоу уродов.

Нервы на пределе, я вскакиваю со стула и взволнованно расхаживаю по комнате, в то время как мой желудок закатывает настоящую истерику. Может, мне стоит пойти в библиотеку, отвлечься книгой или еще чем-нибудь. Да, в библиотеку. Пойти в библиотеку. Там безопасно. Тихо. Никаких посторонних глаз. Я киваю сама себе, подбадривая себя, прежде чем выскользнуть из класса и вернуться в теперь уже пустой коридор.

— Эмилия Росси?

Я замираю при звуке своего имени. Медленно поворачиваюсь и вижу директора, мистера Логана, который смотрит на меня так, словно я головоломка, которую он не может разгадать. Мои глаза расширяются от удивления. — Э-э, да, это я.

Да, конечно, он знает, что это я. Мы буквально познакомились несколько дней назад, когда папа привел меня записываться на занятия.

— Ты можешь пойти со мной на минутку? — Он спрашивает, демонстрируя то, что, по его мнению, является теплой улыбкой, но вместо этого у меня мурашки по коже. Я ведь не сделала ничего плохого? Это всего лишь мой первый день здесь, и, если не считать той небольшой драмы в кафетерии, я была настолько сдержанна, насколько это было возможно. Даже невидима.

Мистер Логан не ждет моего ответа. Он просто разворачивается и идет по коридору, ожидая, что я последую за ним. Я слушаюсь, хотя мои ноги похожи на желе.

— Что-то не так? — Мне удается выдавить из себя.

— Конечно, нет. — Он бросает взгляд через плечо, приподнимая брови, словно провоцируя меня раскрыть какой-то скандальный секрет. — Если только тебе не есть в чем признаться?

Я молча качаю головой, внезапно обнаружив, что мне трудно глотать. Мы сворачиваем за угол, и вот оно — дверь с надписью «Директор Логан», выгравированной строгими печатными буквами. Он распахивает ее, жестом предлагая мне войти первой, и мой пульс учащается.

— Присаживайся, — говорит он, подходя к своему внушительному кожаному креслу.