«В общем-то да. В любом случае, постарайся не обращать на это внимания. У тебя есть дела поважнее».

Это был хороший аргумент, и я отбросил свое раздражение, переключив внимание на то, что действительно было важно. «Вермилион не думал, что мои сиглы из трастового фонда», — заметил я. «Он понял, что я их создал, просто увидев, как я ими пользуюсь».

«И?»

«Он назвал меня одаренным». Я внимательно наблюдал за лицом отца, пока говорил, ожидая реакции. На самом деле, он не столько назвал меня таким, сколько просто принял это как данность. Как будто это было настолько очевидно, что даже не имело смысла обсуждать.

«Я же тебе говорил, манипуляция — это специальность Крылатых. Они хотят, чтобы ты во что-то поверил, и могут сделать это очень убедительно».

«Ты имеешь ввиду, что он лжет».

«Не лжет. Как я уже говорил, Крылатые — верующие. Этот Вермилион, вероятно, действительно считает, что он элитный воин своего бога. Но то, что он в это верит, не делает это правдой».

Я помолчал. Так что же было правдой? Если история, которую Вермилион и отец Хоук рассказали мне о моем даре, была неправдой, то что же было?

Я вспомнил, что отец говорил о том, что мы с ним на одной волне. Может, пора перестать что-то скрывать.

«А что, если он прав?» — спросил я отца.

«В чем?»

«Ты спросил, как я так быстро научился формировать», — ответил я. «Это не формирование. Это видение».

Тогда я рассказал ему. Я не вдавался в подробности той ночи, когда обрел свой дар, и не упоминал догадки отца Хоука, но подробно поведал, на что именно он способен. «И похоже, Вермилион и Крылатые знают об этом», — закончил я. «Даже если не знают точно, на что я способен, они знают, что я могу что-то делать».

Отец нахмурился.

«И?» — нервно спросил я, когда он не ответил. «Что ты думаешь?»

«Это заполняет несколько пробелов», — медленно произнес отец. «Я задавался вопросом, почему они так заинтересовались тобой. Теперь все стало гораздо понятнее». Он кивнул, словно приняв решение. «Что ж, теперь я понимаю, почему ты согласился на этот план с рейдерством».

Я ждал, пока он продолжит. «Ну?» — спросил я, когда он не ответил.

«Что?»

«Ты не думаешь, что это меняет ситуацию?»

«Не совсем. Крылатые все еще пытаются завербовать тебя в свой авангард, ты все еще собираешься сказать «нет». Все это означает, что у тебя есть дополнительный козырь в рукаве».

«Но...» Я пытался придумать, как сказать о том, что меня беспокоит. «А что, если это правда?»

Отец вздохнул. «Иногда на этот вопрос нет ответа».

«Что это значит?»

«Вермилион сказал тебе, что ты получил свой дар от «даймона», — уточнил отец. «По какой-то неизвестной причине он спустился с неба, выбрал тебя и дал тебе эту случайную, казалось бы, невероятную силу. Затем он исчез так же таинственно, как и появился. Он не разговаривал с тобой и, по его словам, вероятно, никогда не будет. Ты на самом деле не знаешь, откуда взялась эта способность. Все, что тебе известно, — это то, что раньше у тебя ее не было, а теперь есть. Верно?»

«Верно».

«А теперь взгляни на это с другой стороны», — продолжил отец. «Допустим, что существует некий уровень чувствительности, когда, будучи достаточно талантливым и достаточно усердно работая, ты в конце концов переходишь грань и можешь видеть эссенцию, а не просто чувствовать ее. Об этом мало кто знает, потому что почти никто не достигает этого уровня, но он существует. Однажды ночью ты прилагаешь больше усилий, чем когда-либо раньше, и переходишь эту грань. И как только ты это делаешь, найти путь назад становится легче. Опять же, ты не знаешь, откуда это взялось. Все, что ты знаешь, — раньше у тебя этого не было, а теперь есть. Понятно?»

«Понятно...»

«Так что из этого неправильно?»

«Я не знаю. В этом-то и дело».

Мой отец покачал головой. «Нет, не в этом».

«Так в чем же ответ?» — спросил я.

«Ответ — ни в том, ни в другом».

Я нахмурился.

«Это модели», — пояснил отец. «Разные взгляды на мир. Крылатые сказали бы, что твоя способность — дар от даймона. Исследователь друкрафта - что это какой-то аспект восприятия, который мы не понимаем. А тот, кто ничего не знает о друкрафте, не считал бы, что это вообще нуждается в объяснении. И все эти модели работают. Все они прекрасно объясняют мир».

«Но я не хочу, чтобы что-то работало. Я хочу знать, что из этого правда».

«Это потому, что тебе двадцать один», — сказал отец с легкой улыбкой. «Но вот о чем стоит подумать. Посмотри на историю, которую тебе рассказывал Вермилион. По его словам, ты не просто талантливый друкрафтер, у тебя есть особый дар. Более того, это дар, который не сопровождается никакими обязательствами. Это как в тех боевиках, где герой — какой-то правительственный супер-убийца, но по какой-то причине он не обязан выполнять приказы правительства. Вся власть, никаких ограничений. Верно?»