«Да», — кивнул отец. «Возможно, ты не осознаешь этого, но на самом деле намного опережаешь конкурентов. У среднестатистической группы рейдеров есть пара камней искателя и один сигл извлечения. Те, кто уже давно в деле, могут иметь несколько боевых сиглов. Но ты буквально носишь на пальцах больше сиглов, чем большинство групп рейдеров». Он взглянул на меня. «Ты так и не рассказал мне, как так быстро научился формировать».

«Сигл извлечения?» — спросил я, уклоняясь от ответа.

«Первоначальные сиглы, которые превращают эссенцию колодца в аурум. Набор для рейдов номер один. У них есть законное применение, поэтому они не полностью незаконны, но ты не захочешь, чтобы тебя поймали с ними».

«Они заменяют формирование, как камень искателя заменяет восприятие?»

«В общем-то да. В любом случае, суть в том, что обычные Колодцы низкого и среднего уровня имеют систему безопасности, предназначенную для защиты от обычных рейдеров. Они не оборудованы для защиты от таких, как ты, кто может стать невидимым и лазать как кошка. Колодец класса C производит сигл, который продается за 40-50 тысяч фунтов? Это накладывает жесткие ограничения на то, насколько надежно корпорация или Дом могут его охранять, при этом оставаясь прибыльными».

Я ожидал, что отец будет больше давить на меня по поводу формирования. Возможно, он решил, что я сам ему скажу, когда буду готов. «Так что же пошло не так сегодня вечером?»

«Проблема в том, что это среднее значение», — сказал отец. «Фактический уровень защиты, которую ты обнаружишь у Колодца, каждый раз будет разным. То, что произошло сегодня вечером, могло быть сотней разных причин. Возможно, Колодец был ценнее, чем ты думал. Может быть, на крыше был лазерный датчик. Может быть, кто-то смотрел из окна, увидел тебя и позвонил в 911. Может быть, они просто проводили случайную проверку. Возможно, новый начальник службы безопасности проявил чрезмерное усердие. Возможно, это было что-то совершенно другое. Дело в том, что ты не знаешь. Каждый раз, когда ты отправляешься на рейд, то бросаешь кости. Ты можешь делать все по-прежнему и десять раз подряд все пройдет гладко, а потом сделать то же самое в одиннадцатый раз, и все полетит к чертям. Вот почему я не особо рад, что ты этим занимаешься, потому что это опасно. Ты можешь уменьшить эту опасность, но не можешь избавиться от нее».

Я молчал.

«Еще одна вещь, о которой нужно помнить», — добавил отец. «Идя на рейд, ты воруешь. Да, легко сказать себе, что корпорации и Дома заслуживают этого. Но как насчет ночных сторожей, с которыми ты сталкиваешься? Случайного парня на улице, который видит тебя и кричит, чтобы ты остановился? Копа, который начинает тебя преследовать? Ты будешь с ними драться? Насколько сильно ты готов их ранить, если это произойдет?»

Я засомневался.

«Когда ты делаешь что-то подобное, то должен быть готов к тому, что многое пойдет не так», — пояснил отец. «Иногда сильно не так. То, что ты сделал сегодня вечером, почувствовав, что ситуация выходит из-под контроля, и отменив рейд? Продолжай так поступать. Если тебе приходится выбирать между чрезмерной смелостью и чрезмерной осторожностью, всегда выбирай осторожность, потому что ничто из того, что ты можешь получить от успешного рейда, не стоит того, что может стоить тебе провал. Будь начеку и всегда готов к худшему сценарию, потому что рано или поздно он произойдет».

Я вспомнил рассказ матери в прошлом году о том, как ее сестра была убита во время неудачного рейда, когда налетчики наткнулись на более надежную охрану, чем они ожидали. Это была неприятная мысль.

«Следующий пункт», — сказал отец. «Надо понимать, как ты будешь выглядеть в глазах других друкрафтеров. Помнишь, что Вермилион сказал о том, что у тебя так много сиглов?»

«Он сказал, что это делает меня элитой Дома, спецназом корпорации или одаренным».

«Большинство людей даже не слышали о культах, не говоря уже об «одаренных». И никто, глядя на тебя, не поверит, что ты ветеран. Так что на самом деле остается только один вариант».

«Так они будут думать, что я... кто? Какой-то богатый парень из Дома?»

«Богатый парень, который живет в трущобах», - поправил меня отец. «Или сын руководителя какой-нибудь корпорации. О, и они будут думать, что твои сиглы — подарок от папочки или куплены на деньги из трастового фонда».

«Я над ними надрывался!»

«Если скажешь им это, они тебе не поверят».

Я нахмурился.

«Вот откуда взялось такое прозвище, как «маленький принц», — заметил отец. «Твоя внешность тоже не помогает».

«Так как же мне заставить людей перестать так на меня смотреть?»

«В основном, никак», — ответил отец. «Люди судят тебя, так устроен мир. Они видят то, что у тебя есть, но не то, что ты сделал, чтобы это получить. И им на самом деле все равно.

Лучший совет? Прими это. Если кто-то называет тебя принцем, посмейся и подыграй. Скажи, что если они хорошо поработают, ты замолвишь за них словечко перед королем».

«Я не знаю короля», — вздохнул я. Я знал, что спорить по этому поводу нелепо, но это действительно раздражало. «Что касается Эшфордов, я и так уже бедный родственник. Теперь ты хочешь сказать, что мне будет доставаться с обеих сторон?»