Недовольство восточных племен было ожидаемым. Многие наверняка будут искать способ отречься или сбежать. Сейчас Валлеку нужно было просто доставить их в Балмирру и усадить Равенну на трон. Остальное приложится.

Он почти слышал насмешливое фырканье Эйдис. Нет, конечно, все будет не так просто. Он ждал сопротивления. Но он доверял почти каждому в этом походе, а начинать с чего-то было нужно.

В конце концов Валлек добрался до хвоста колонны. Там он помог Маттиасу раздобыть несколько ящиков, чтобы соорудить подобие гроба. Ульриха, уже плотно завернутого в холстину, запечатали внутри, готовя к последнему пути. Они доставят его к дому сестры, и он будет похоронен с почестями, подобающими лорду-командующему.

Сердце щемило при мысли о том, что приходится везти Ульриха домой вот так.

Этого не должно было случиться.

Нет, случилось. Ульрих сделал свой выбор, а Валлек — свой.

Ему не хватало друга, но, честно говоря… он скучал по тому другу, которого знал в юности. По тому, кто стоял с ним плечом к плечу в битве, пил с ним у костров и строил планы в первые годы его вождества. Тогда они были почти единым целым, так похожи.

Валлек оплакивал дружбу, которая умерла где-то по дороге. Он не знал, когда и где это произошло, понимал лишь, что их пути разошлись. Он жалел, что осознал это слишком поздно и что последствием стала пролитая кровь.

Но он никогда не станет извиняться за то, что защитил свою пару.

Положив руку на заколоченную крышку гроба, Валлек вздохнул:

— Доброго пути, друг мой.

Он надеялся, что в ином мире Ульрих наконец обретет покой.

Много позже он лениво лежал на походной кровати, наблюдая, как его прекрасная пара расчесывает длинные волосы. Вернувшись вечером в палатку, он с удовольствием отметил, что Равенне стало гораздо лучше. Омытая и перебинтованная, со смазанными мазью ссадинами и наложенной на запястье шиной. Одетая в ночную сорочку, она разделила с ним простой ужин, после чего они улеглись пораньше.

Когда она во второй раз раздраженно проворчала — шина мешала справляться с волосами, — Валлек сел. Забрав у нее щетку, он устроился позади.

— Позволь мне.

Ощущать в ладони темный каскад ее волос было чистым чувственным удовольствием; мягкий шелк переливался через край, словно вода сквозь пальцы. Его мурлыканье стало глубже, пока он водил щеткой, завороженный тем, как слабый свет ламп тонет в черноте ее прядей.

Она с любопытством взглянула на него через плечо.

— Ты не обязан.

— Я хочу.

Очень хочу. Пожалуй, он готов делать это каждый вечер.

Погрузившись в тишину, Валлек наслаждался моментом; его движения были мерными и успокаивающими. Он бережно распутывал узлы, добиваясь того, чтобы ее роскошные локоны засияли. Он и не подозревал, что может получать такое удовольствие от чего-то столь будничного — не считая талфона, конечно, — но этот простой акт заботы о Равенне быстро стал чем-то, что он хотел бы повторять снова и снова.

Приподняв тяжелую массу волос, он осторожно перекинул их через ее правое плечо. Спина оказалась почти обнажена — глубокий вырез сорочки позволял крыльям свободно лежать вдоль позвоночника. Не удержавшись, Валлек наклонился и поцеловал ложбинку между ее крыльями и плечами.

Он почувствовал губами, как по ее коже пробежала дрожь, и поцеловал ее еще раз, прежде чем выпрямиться.

Равенна неровно выдохнула. Глядя перед собой на стенку палатки, она прошептала:

— Я не готова быть королевой.

Валлек понимающе хмыкнул. Отложив щетку, он осторожно уложил ее на здоровый бок лицом к себе. Он догадывался, что она не захочет прижиматься к нему спиной, пока крылья открыты, так было лучше. Валлек взял ее ладони в свои и, встретившись с ней взглядом, произнес:

— Я не был готов стать вождем. Я был в ярости. Плана не было. Мне просто пришлось им стать.

— Это другое, — настаивала она. — И я боюсь… твой народ возненавидит тебя за это.

Он и сам этого боялся, но страх не шел им на пользу. Нужно было верить, что его народ так же добр и мудр, как он привык считать. Но что важнее — Валлек был уверен, что сделает все, что в его силах, чтобы закрепить ее место рядом с собой.

И не только потому, что она его пара. Нет, за то время, что он знал Равенну — и в истинном обличье, и под личиной, — он успел восхититься своей маленькой чертовкой. В ней жил огонь, острый и способный ум, под стать его собственному. Теперь он ясно видел: она станет той королевой, о которой слагают саги. Она сблизит народы, объединит королевства.

Теперь нужно было, чтобы это увидели и остальные. И она сама.

— Это не будет легко, — признал он. — Но боги не совершают ошибок. Мы встретились не просто так.

Но ее лицо стало еще более встревоженным. Было очевидно, что ее что-то гложет изнутри. Он надеялся, что она расскажет все вчера, когда он вывел ее на чистую воду, но его пара была скрытной. Она ничего не отдавала просто так.