— Это приказ королевы? — он издал звук, похожий на лошадиный смех. — А теперь рассказывай про все эти царапины и в кого мне нужно воткнуть рог.

В тот день они и вправду прошли не так уж много, по крайней мере, по их обычным меркам, но к полудню пейзаж сменился, и Валлеку этого было достаточно. Он приказал сделать привал, и пока вокруг него начал вырастать лагерь, он помог своей измученной паре спуститься с ее высокого седла.

Жеребец-единорог не сводил с него глаз; он повернул голову, пронзая Валлека жутким взглядом жидкого янтаря. Фыркнув, он бесцеремонно ткнул Валлека рогом в плечо.

Валлек замер, не шевелясь: древние инстинкты вопили о том, что нужно защитить уязвимые места от этого чертового рога. Его же маленькая чертовка, ничуть не смутившись, лишь похлопала его по груди.

— Оберон говорит, что на эту ночь я — твоя проблема.

Он моргнул, переводя взгляд с сонной пары на единорога, который, как казалось Валлеку, явно чего-то от него ждал.

— Ты можешь… говорить с ним?

— К сожалению, — она постучала пальцем по виску, — прямо здесь. Это из-за связи, которую он установил еще с моим отцом. — Тут ей в голову пришла какая-то мысль. — На самом деле, есть шанс, что ты тоже начнешь его слышать.

Валлек заметно побледнел от этой перспективы, от чего Равенна прыснула со смеху. Она тут же пожалела об этом, схватившись за ребра, но не могла перестать смеяться. Оберон склонил большую голову и игриво прикусил ее губами. Они явно поддразнивали друг друга, и во время этой нежной сцены Валлеку приходилось вертеть головой то в одну, то в другую сторону, чтобы не лишиться глаза от размашистых движений рога.

— Перестань меня смешить, — простонала она.

Сцена была сюрреалистичной, но Валлек решил поддаться этому очарованию. Любовь между Равенной и скакуном ее отца была очевидна. То, что жеребец не просто последовал за ней вглубь орочьих земель, но и проделал путь на восток и обратно, чтобы присматривать за ней… это вызывало у Валлека глубочайшее уважение.

— Спасибо тебе за нее, — сказал он единорогу.

Оберон снова вскинул голову, пронзая Валлека всей мощью своего неестественного взора. Жеребец долго и серьезно изучал его, словно оценивая. От того, как это опасное древнее существо осматривало его с ног до головы, по спине пробежал холодок.

Вдруг Равенна раздраженно выдохнула. Судя по всему, между этой парочкой разгорелся какой-то спор.

— Что он говорит?

Бурча себе под нос, она наконец призналась:

— Я же говорил.

Весело заржав, Оберон тряхнул длинной гривой цвета звездного света. Склонив голову, он снова ударил копытом о землю, после чего развернулся и увел остальных единорогов обратно в лес. Валлек смотрел им вслед, окончательно сбитый с толку.

— Ты к нему привыкнешь, — как ни в чем не бывало бросила Равенна.

Он одарил ее в ужасе округлившимися глазами — по большей части чтобы снова рассмешить ее, — но солгал бы, сказав, что эта затея его не тревожит. Союз с фэйри сулил немало испытаний, но он и представить не мог, что одним из них станет попытка наладить отношения с единорогами.

Не он один почувствовал облегчение после их ухода — его штабные офицеры заметно расслабились, возвращаясь к привычной рутине обустройства лагеря.

Когда палатку установили, он приказал поставить для Равенны кушетку. Бережно уложив ее на подушки, он передал ее под дальнейшее попечение Фенны. Валлек медлил, не желая выпускать ее из виду, но лекарь в конце концов выставила его вон.

— Иди занимайся своими делами, а я — своими. Она скоро будет как новенькая.

Он мог бы не поверить в это, скажи такое кто-то другой, но Фенна заботилась о нем и его сестрах десятилетиями. Старая подруга их давно ушедшей матери, Фенна опекала их с властностью наседки и, несмотря на почтенный возраст, никогда не упускала случая отправиться с официальной королевской свитой.

— Это не дает старым костям закостенеть, — любила говорить она.

Успокоенный тем, что о его паре позаботятся и обеспечат ей максимальный комфорт, он действительно отправился проверить, нет ли для него работы. Но в основном, расхаживая среди своих воинов, он ловил момент, чтобы оценить их настроение. Он знал, что в приватном разговоре его берсерки не побоятся высказать все, что думают.

Некоторые избегали его взгляда или просто кивали, но не больше, чем он ожидал. Многие пожимали ему руку, поздравляя. Другие останавливали его, чтобы спросить, неужели Равенна — та самая человеческая провидица, к которой они привыкли.

Первую настоящую враждебность он встретил со стороны нескольких представителей восточных племен. Один из воинов клана Железногрудых угрюмо нахмурился:

— Что все это значит?

— Это значит, что она будет вашей королевой.

Верхняя губа орка дернулась.

— Сначала один король на всех, теперь королева-фэйри? Куда катится этот мир?

Вплотную подойдя к нему, Валлек злорадно улыбнулся.

— К новой эпохе, — бросил он и пошел дальше.