— Я знаю, что у тебя есть какой-то план. Я не дурак — прорицательницы не падают с неба просто так. У тебя много секретов, и я намерен узнать их все.

— Валлек… — несмотря на боль, она попыталась вырваться, но он крепко держал ее.

— Я не буду выпытывать. Пока что. Но когда придет время, ты расскажешь мне свои тайны и свой план. Ты попросишь моей помощи. — Склонившись, он коснулся своим носом ее носа; мир сузился до него одного. — И я помогу. Если ты станешь моей королевой.

Равенна с шипением выдохнула. Ей хотелось сжаться в комок, спрятаться от этого пронзительного взгляда цвета лазурита. Он слишком много знал. Слишком много видел. Казалось, он заглядывает ей прямо в душу даже в тусклом свете костра и видит там все. Она съежилась, что он мог там увидеть, кроме обозленной, израненной девчонки, жаждущей мести? Он не найдет там той королевы, которую хочет. Она была никем — затворницей, всю жизнь прожившей у моря под крылом кроткой матери.

В ней не было ничего величественного, ничего особенного. Полукровка из двух миров, не принадлежащая ни к одному из них. Ее видения были скорее бременем, чем даром. Она принесла ему только свою злость и свои интриги. Она собиралась использовать его и его народ. Он дурак, раз хочет посадить такую, как она, на трон рядом с собой. Глупый, самоуверенный, красивый, благородный дурак.

Приняв ее молчание за нечто иное, Валлек добавил:

— Клянусь тебе, я смогу защитить тебя. А самое безопасное место — рядом со мной.

Он не мог этого обещать, в лучшем случае это было наивностью, в худшем — безумием. Но и она не могла давать обещаний. Не тогда, когда на кону стояла ее месть. А она свершится. Обязательно. Ничто не имело большего значения. Но… что, если эта сделка поможет ей заполучить армию, которая ей так нужна? Если это поможет ей отомстить, будет ли так ужасно стоять рядом с ним? Обладать им и называть своим, пока есть возможность?

Всё внутри нее, от магии до сердца и разума, неистово ликовало при мысли о том, что он будет принадлежать ей. Что он станет ее безраздельно на всё то время, что ей осталось. Больше никаких политических браков, никаких заигрывающих придворных. Орки уважали священные союзы, и в их глазах, пусть даже они не полюбят её, она будет признана его парой.

Он дурак, раз предлагает ей такую власть, будет ли она дурой, если примет её? Или станет еще большей дурой, если откажется? Ее желание быть с ним и жажда мести схлестнулись внутри в яростной схватке, разрывая приоритеты на части. Муки нерешительности жгли сильнее, чем сломанные ребра, перехватывая дыхание.

Сократив последнее расстояние между ними, Валлек коснулся ее губ своим дыханием.

— Будь моей парой. Пожалуйста.

Боги. Он был столь же беспощаден, сколь и дорог ей. Он поцеловал ее нежно; его губы двигались легко, трепетно, разжигая пламя в ее черном-черном сердце. Валлек сказал, что не может отказаться ни от трона, ни от нее. И пока его нежность обжигала ее, заставляя магию петь, Равенна осознала — она не может отказаться ни от мести, ни от него.

Он хотел получить всё. Она тоже. Еще один повод признать, что они идеально подходят друг другу. Она была достаточно умна, чтобы понимать: получить и то, и другое невозможно. Жизнь никогда не бывает такой простой, а судьба — такой доброй. Похоже, они оба были дураками. Ей оставалось лишь надеяться, что последствия их выбора не обрушат руины на весь народ орков.

— Да, — выдохнула она ему в губы. — Да.

21

Равенна не знала, сможет ли она когда-нибудь снова уснуть: мысли раз за разом прокручивали все, что он сказал и на что она согласилась. Хотя за всю ночь они почти не шевелились, ее мир бесповоротно изменился.

И все же истерзанные нервы и изнеможение в конце концов взяли свое. Когда она снова открыла глаза, в неглубокую пещеру уже просачивался предрассветный свет. Воздух был прохладным и влажным, напоенным свежим запахом петрикора — ароматом земли после дождя. Ливень наконец прекратился, оставив после себя размокший гравий и лужицы, в которых отражалось небо, все еще полное сумеречных красок.

Ощущая легкий озноб, Равенна плотнее прижалась к груди Валлека, проверяя, как далеко продвинулась магия. Она все еще окутывала ребра, кропотливо сращивая каждое из них, но теперь можно было хотя бы дышать чуть свободнее. Ссадины и порезы покрылись коркой — для начала и этого было достаточно.

Больше всего болело несчастное сломанное крыло.

Валлек осторожно проводил широкой ладонью по ее руке, делясь теплом.

— Как ты себя чувствуешь?

— Как будто по мне проехалась телега, — пробормотала она.

— Немногие выжили бы после такого падения.

Это было правдой — стена каньона была футов в тысячу высотой. Она уловила гордость в его голосе и, возможно, когда немного подлечится и выспится, оценит это больше. Но сейчас она была измотана, голодна и все тело ныло. По крайней мере, ей было уютно. И за это стоило поблагодарить большого упрямого азаи.