Равенна слушала молча, легко представляя, каким человеком был Ульрих. Она видела юных Валлека и Ульриха: самоуверенных и злых, готовых перекроить этот мир. То, чего они достигли, было просто поразительно. Но где-то по пути в душе Ульриха зародилось нечто темное. Она никогда не сомневалась в его преданности Валлеку. Если уж на то пошло, его преданность была фанатичной. Он оберегал Валлека почти ревниво, не замечая, что его король и друг тоже изменился.

— Признаюсь, я не буду ни оплакивать его, ни скучать по нему. Но мне не доставляет радости видеть, как тяжело это давит на твое сердце.

— Смягчилась, пикси?

— Вряд ли. Но и у меня есть сердце, каким бы холодным и темным оно ни было.

Они снова погрузились в молчание. Валлек не сводил глаз с неподвижного тела Ульриха. Не раз она порывалась спросить «почему?», но по мере того как ночь тянулась, начала подозревать, что он охраняет своего лорда-командующего так же преданно, как и ее саму. По крайней мере, сегодня падальщики не тронут Ульриха.

Прошло много времени, прежде чем Валлек заговорил снова, и слова, которые он наконец произнес, заставили холодное и темное сердце Равенны сжаться от боли:

— Я жалею, что мне пришлось его убить… но я не жалею, что сделал это. Понимаешь?

— Да.

Она понимала. И это не должно было ее так радовать, но радовало. Возможно, это было некрасиво с ее стороны — радоваться тому, что Валлек готов убить ради нее, даже собственного друга и помощника. Возможно, не стоило гордиться тем, что он выбрал ее, а не всех остальных. Особенно учитывая, что сама она всячески избегала их связи и вечно ворчала. Она никогда не хотела ставить его перед таким выбором, но теперь, когда это случилось, она не могла сдержать самодовольное удовольствие, шевельнувшееся в душе. Он пришел за ней. Он защитил ее. Он убил ради нее.

Боги, как она может теперь отказывать ему? Словно прочитав ее мысли, Валлек сказал:

— Будет по-твоему, скала.

Ее холодное темное сердце ухнуло куда-то вниз.

— Что ты имеешь в виду? — спросила она похолодевшими губами. Неужели после всего этого он решил сдаться и отпустить ее? Она отчаянно и яростно вцепилась пальцами в его тунику, готовая спорить.

Но прежде чем она успела возразить, он продолжил:

— Ты моя пара, и я возьму тебя в жены. И сделаю своей королевой. Другого пути нет.

Равенна уставилась в дождливую ночь, не веря своим ушам.

— Я не хочу быть королевой, — выпалила она. — Я никогда этого не хотела.

Вместо того чтобы ворчать или спорить, Валлек замурлыкал громче. Он нежно провел рукой по ее спутанным волосам, поцеловал в макушку и сказал:

— Именно поэтому ты станешь королевой на века.

— Нет. Не стану. Я не смогу.

Ее сердце затрепетало от ужаса. Боги, одно дело быть его парой, тщательно охраняемым секретом. К этому она, возможно, смогла бы привыкнуть: помогать ему из тени, как и раньше, но при этом делить с ним постель и жизнь. Но посадить ее рядом с собой на трон? Объявить ее — полукровку, в которой смешались кровь фэйри и человека — королевой орков? Абсурд. Невозможно.

— Сможешь и станешь, — произнес он тем самым мягким тоном, который начинал ее бесить. — Боги не совершают ошибок.

Равенна приложила ладонь к его лбу, проверяя, нет ли у него жара.

— Ты головой при спуске со скалы не бился?

Валлек хмыкнул, перехватил ее руку и поцеловал ладонь.

— Нет. Я мыслю предельно ясно. Пожалуй, впервые за многие месяцы.

— Я не…

— Ты хочешь сказать, что я тебе не нужен, пикси?

Равенна поперхнулась словами. Она снова запрокинула голову, чтобы сердито посмотреть на него.

— Ты прекрасно знаешь, что дело не в этом.

Его самодовольная ухмылка была невыносимой, хоть и не отражалась в глазах.

— Значит, мы будем как все остальные пары. Я возьму тебя в жены. Я не могу бросить трон и оставить объединение своего народа. Но и тебя я оставить не могу. Так что тебе просто придется стать моей королевой.

Ей оставалось только хватать ртом воздух и в ужасе взирать на его дикие скачки логики. Отрицание рвалось наружу, но получались лишь звуки шока. Никакие вменяемые доводы не шли на ум, ничего, что могло бы заставить его осознать всю дерзость и риск подобного шага. Все, что она могла предложить — это смутное беспокойство о том, что это приведет его к краху. Как и говорил Ульрих.

Пользуясь ее красноречивым молчанием, Валлек надавил:

— Давай заключим сделку, скала, ты же их так любишь.

— Я не…

Они уже заключали одну, и внезапно оказалось, что именно так теперь работает их связь, и это он вечно предлагает сделки и меняет их условия, и…

— Сделай это для меня, встань рядом со мной, и я помогу тебе в любой игре, которую ты затеяла.

У Равенны пересохло во рту.

— Что?

Как он узнал?

Ухмылка исчезла с его лица; он посмотрел на нее очень серьезно.