Море было единственным, что фэйри так и не смогли подчинить. Несмотря на мастерство легендарных корабелов, их морские приключения ограничивались заплывами до Близнецов и обратно. Отрезанный от суши, любой фэйри в открытом море чувствовал себя лишенным опоры.

Фаллориан с его рукотворной гаванью не был исключением. Не имея естественной бухты, город выдвинулся в глубины, искусственно создав заводь со спокойной водой для доков и судов.

Утесы здесь тоже заставили покориться. Темный камень вырубали, чтобы освободить место для бледного известняка, которым славился город. Почти такой же белый, как мрамор, он сиял в лучах заходящего солнца ослепительным маяком. Вкрапления хрусталя в породе ловили свет, заставляя город искриться. Величественнее всего выглядел дворец: его многочисленные ярусы громоздились на краю темных скал, точно огромная хищная птица, замершая в ожидании мига, чтобы сорваться в бездну и взлететь. Выше всех взмывала спиралевидная цитадель, взирая на опасный, бурлящий участок воды сразу за пределами гавани, усеянный зазубренными камнями.

Равенна смотрела на всё это — наследие народа ее отца — и видела лишь оголенные ребра, выбеленные солнцем. Фасад города был бесспорно красив, но той красотой, что присуща снегу или льду. Бледный. Холодный. Неприступный.

Она скользила взглядом вверх по бесчисленным виткам городских уровней, пока не зацепилась за великую цитадель на вершине. Она слышала о дворце, о том, что его архитектуре, садам и павильонам нет равных на континенте. Именно там убили ее родителей. Там же она найдет своего азаи.

Когда корабли вошли в гавань, связь внутри нее натянулась струной. Еще совсем немного. Еще ближе.

Их никто не встречал. Причалы пустовали; другие суда из белого дуба были оттянуты к самому краю волнореза, освобождая капитанам место для высадки.

Несмотря на весь шум, который производил марширующий с кораблей отряд берсерков, город встретил их жуткой тишиной.

— Ты готова, Вороненок?

Равенна торжественно посмотрела на Оберона. Он наотрез отказался отпускать ее одну; он сам, его молодые единороги и Талия, любимица Лейты, взошли на борт, полные решимости защищать ее до последнего.

— Я готова к тому, чтобы всё это закончилось.

Оберон обдал ее лицо теплым дыханием, ткнувшись мордой в щеку.

— Храбрая девочка. Не теряй мужества.

Равенна пригнулась, обхватила его за шею и зарылась лицом в гриву. Его тепло и мускусный запах на мгновение притупили ее ужас.

— Спасибо, что ты со мной.

— Всегда, Вороненок. До самого конца.

Смахнув подступившие слезы, Равенна запретила себе плакать. С разбега она запрыгнула на неоседланную спину Оберона.

Единорог двинулся вниз по сходням, остальные последовали за ним. На каменных пристанях они окружили Равенну и Оберона ромбом, встав живой стеной, чтобы защитить ее — или, по крайней мере, довести до дворца. Аста тем временем присматривала за Лейтой, которая незаметно шла рядом с Талией в хвосте построения.

В начале пристани женщина-фэйри поднесла к губам горн. Тоскливый звук эхом разнесся над водой, заставив сердце Равенны замереть.

Сопровождающие фэйри заняли места в голове и хвосте колонны берсерков. Сойдя с кораблей, они могли идти только вперед.

Фэйри вели их через город по извилистым мощеным улочкам. Даже главные дороги были узкими, зажатыми между высокими известняковыми зданиями. Берсеркам приходилось идти в три ряда, отчего те ворчали и обменивались недовольными взглядами.

Равенна закусила щеку, молясь, чтобы они не свернули с пути. Она ведь объяснила им всё, стоя на том пне и крича так, чтобы каждый услышал: что задумал Алларион, как выглядит город и чего ждать воинам. Но главное — она подчеркнула, что, достигнув дворца, они обязаны любой ценой освободить Валлека. Он был приоритетом.

Их длинная колонна змеилась по пологому склону, проходя под стрельчатыми арками, украшенными кораллами. Несколько любопытных лиц выглянули из наглухо закрытых окон, но на боковых улочках и в переулках не было ни души.

Город казался почти пустым — призрачный остаток цивилизации, сгнившей давным-давно. Другие арки, такие же узкие, обозначали пересечения с важными магистралями. Там они наконец встретили других.

Вооруженные солдаты фэйри в шлемах начали пристраиваться к ним, окружая колонну. Воздух в кольце конвоя задрожал от напряжения. Стараясь сохранять бесстрастие, Равенна скользнула взглядом по вновь прибывшим.

Сердце пропустило удар, когда она увидела знакомое лицо. Из-под края шлема Алларион подмигнул ей. Равенне стоило огромных усилий сдержать вздох облегчения. Он сделал это.

— Действительно, — подтвердил Оберон. — Посмотри, как много здесь его людей.

Присмотревшись к солдатам фэйри, она заметила, что некоторые были без перчаток — как минимум каждый третий. Это был их условный знак, о котором она предупредила берсерков.

Они были не одни в этой битве.

— Пусть Талия передаст Лейте, — велела она Оберону.