Трудно было судить точно, пока их силы были зажаты в узких проездах, но Равенна надеялась, что когда дело дойдет до схватки — а оно непременно дойдет, — рекруты Аллариона и берсерки Валлека будут как минимум равны силам Амаранты.

Она цеплялась за эту надежду, пока они поднимались всё выше, приближаясь к дворцу.

Когда они свернули за угол, со стороны гавани донесся странный звук. Равенна и остальные обернулись: между двумя «клешнями» волнореза из воды поднялась тяжелая цепь, перекрывая путь.

Дерьмо.

Чтобы орки смогли уплыть из Фаллориана, Амаранта должна быть мертва. Будто Равенне нужны были другие причины.

Они шли через город; в белых кварталах не было слышно ничего, кроме стука сотен сапог. Ни дуновения ветра, ни щебета птиц под крышами. Фонтаны пересохли, мастерские были заперты, а декоративные сливы поникли, усыпав булыжники темно-красными листьями.

Город был брошен. Сбежали ли жители перед приходом орков? Или их прогнали? Ей хотелось спросить Аллариона, но возможности не представилось. Да это и не имело значения. Судьба фэйри не была заботой Равенны — никогда не была. Сейчас она не могла позволить себе сочувствие.

Наконец над ними выросли стены дворца с распахнутыми воротами. Огромные деревянные створки были укреплены бронзой, начищенной до зеркального блеска, однако на тяжелых железных петлях виднелись пятна ржавчины. На широком променаде, ведущем к невысоким белым ступеням, не хватало плит, а газоны перед павильоном заросли бурьяном.

Они поднялись по лестнице и прошли под аркой с фестончатыми краями в открытый гипостильный зал. Старые лозы глицинии змеились по рифленым мраморным колоннам, закрывая стертые фризы на округлых поверхностях. Внутри воздух был затхлым и холодным; длинные тени скапливались в углах, придавая расписным фигурам на оштукатуренных стенах почти загробный вид.

Миновав зал, они снова оказались под открытым небом. Справа, за осыпающейся стрельчатой аркой, виднелся хрустальный павильон. Жеоды размером с Равенну были искусно разложены вокруг него вместе с гроздьями целестина и тетрагональными кристаллами кварца больше онагра. Они походили на огромные цветущие кусты или живые изгороди, предупреждая своими острыми гранями: «Не трогай».

Слева находился павильон с декоративными деревьями. Некоторым из них придали форму фигур. Большинство были плодовыми: вишни, яблони и сливы — весной они наполнили бы пространство ароматом и нежными лепестками. Красоту места портили два отчетливых темных пятна на белых плитах.

Холодный груз осел в животе Равенны.

— Здесь они и погибли.

— Сосредоточься, — мягко предостерег Оберон.

Усилием воли Равенна отвела взгляд. Она не могла думать о них сейчас. Даже если всё это началось ради них, она не позволит их смерти преследовать ее в эти решающие мгновения. Ничто не должно сбить ее прицел.

Они продолжали подъем через дворец по очередным невысоким лестницам. Прошли столько залов и павильонов, что появление цитадели стало почти неожиданностью.

Тяжелые железные двери со скрипом распахнулись, бросая полосу света на мрачный пол. Белый мрамор, инкрустированный звездами из разноцветного камня, казался мягким из-за слоев покрывающей его пыли. Пыльные витражи пропускали лишь скудные осколки цветного света, но большая часть освещения шла из пролома в дальней стене, где были разбиты верхняя часть окна и рама. Оттуда доносился шум моря и падали лучи заходящего солнца — ровно столько, чтобы видеть.

Сама цитадель представляла собой огромный цилиндр со сводчатой крышей, уходящий спиралью вверх. В передней части зала над широким каменным помостом располагался круглый витраж; к помосту вели ступени, по бокам которых стояли резные мраморные вазы, когда-то полные экзотических цветов. Стены были украшены кристаллами, драгоценными камнями, цветным стеклом и лакированной смальтой — всё это должно было играть красками в лучах света, но теперь тускло сидело в камне. Рифленые колонны взмывали вверх по периметру, образуя проход между собой и закругленными стенами. Не одна колонна рухнула, оставив на полу каменные обломки.

Именно возле одной из таких куч щебня, под округлой нишей в стене, сидел Валлек.

Равенна не смогла сдержаться — ее надежда и гнев вспыхнули разом, а нить их связи натянулась до предела.

Он с трудом поднял голову; взгляд был затуманен. Раздетый до штанов, он был покрыт зловещими красными рубцами на груди, под которыми виднелись потеки засохшей крови. Следы когтей.

Пока силы фэйри собирались на дальней стороне цитадели, берсерки заняли позицию. Все были слишком хорошо обучены, чтобы совершить оплошность, но она чувствовала, как всё их внимание приковано к королю, раненому и прикованному, словно больной пес.

Оберон вышел вперед. Со спины единорога Равенна заметила странную тень, притаившуюся сбоку от помоста. Тень перекатилась дымом через возвышение и наконец обрела форму, коснувшись света.