Алларион кивнул, снова переводя взгляд на Лейту. Они долго изучали друг друга, пока Лейта не нарушила тишину:

— Ты не похож на ее подданных.

— Потому что я не из них, — легко ответил он. — Я порвал с Амарантой и Фэйрилэндом. Как и ты, полагаю.

Лейта не заглотила наживку:

— Это не объясняет, почему твоя кровь не черная.

— А, это заслуга моей азаи.

Равенна ахнула, не веря своим ушам. С восторженной улыбкой Алларион рассказал о своих приключениях в человеческом королевстве Эйреан и о том, как целая деревня иных обосновалась там в поисках пар среди людей. Сам Алларион нашел свою судьбу в женщине по имени Молли; он увез ее в свой новый дом в Скарборо, и она помогла ему закрепить связь с землей.

— Как только это было сделано, мы отправились на юг, к твоему убежищу. — Улыбка Аллариона погасла. — Мы пришли за тобой, но тебя там не было.

Равенна покачала головой. Она не собиралась извиняться, потому что не жалела о содеянном.

— Мне жаль, что я заставила вас волноваться. Но я никогда не планировала оставаться в том лесу навсегда.

Алларион выглядел расстроенным, но отчитывать ее не стал.

— Что сделано, то сделано, — сказал он наконец. — Главное, что мы в итоге нашли друг друга.

— Как ты меня выследил? — Это казалось почти чудом. Да, они передавали весточки через связи в Эйреане, но, судя по всему, Алларион их даже не получал.

Он криво усмехнулся:

— Единороги. Помогло и то, что мы с Молли тайно жили в поместье моей матери. Там Белларанд услышал весть. Табуны вывели нас к землям орков, где Белларанд смог связаться с Каллистикс. Она-то и отправила нас на запад искать тебя.

Упоминание о «бабушке» заставило сердце Равенны заныть с новой силой. Ей бы сейчас не помешали железная воля и советы матриарха. Впрочем, несложно было догадаться, что бы сказала Каллистикс.

— Убей суку. Верни своего мужика. Делов-то.

— Очень похоже на мою мать, — хмыкнул Оберон.

— Ты оставил свою азаи, чтобы найти меня? — прошептала Равенна.

— Молли понимает. С моей родней она в безопасности.

Равенна не знала, что ответить. В животе неприятно засосало от мысли, что еще кто-то пожертвовал собой ради нее. Ей это осточертело — быть вечной причиной чужих бед.

Снова взглянув на Лейту, Алларион спросил:

— Амаранта прислала условия?

— Да. Я отправила встречное предложение. Ждем ответа.

Он рассеянно кивнул.

— Если бы стало известно, что жива наследница королевской крови, ты бы не шла в бой в одиночку. — Он перевел тяжелый взгляд на Равенну. — Фэйри живут в вечном страхе. Все понимают, что Амаранта — тиран, но им просто некуда податься. Если предложить им другой путь, большинство пойдет по нему.

Сердце Равенны болезненно екнуло, но она запретила себе надеяться. Надежда уже обошлась ей слишком дорого.

— Буду честна: судьба Фэйрилэнда меня мало волнует. Я хочу только освободить своего мужа.

— Понимаю. Твоя верность принадлежит твоему орку. — Алларион печально улыбнулся. — А моя — Молли и нашему дому в Эйреане. И всё же… — он вздохнул, подошел к Лейте и опустился на колено перед ее койкой, — не всё потеряно для наших земель.

Лейта вжалась в спинку кровати:

— Я не желаю участвовать в ваших планах. Я один раз сбежала оттуда — второй раз удача мне не улыбнется.

— Великой судьбы стоит опасаться, это правда. Но она настигнет тебя так или иначе. Должна быть причина, по которой ты спаслась во время той резни.

Лейта оскалилась:

— Причина в моей матери и сестре. Они умерли, чтобы я жила.

— И что ты сделаешь с этим даром?

— Они хотели, чтобы я жила, и я живу, — выплюнула она. — Поступить иначе — значит оскорбить их жертву.

— Оскорбить… или почтить?

— Попасть к ней в руки — именно то, чего они пытались избежать ценой жизни.

— Так не попадайся, — сказал Алларион. — Воспрянь.

Лицо Лейты потемнело от гнева, и она отвернулась.

Когда стало ясно, что она больше не проронит ни слова, Алларион встал. Он увидел, как побледнела Равенна.

Они умерли, чтобы я жила.

К горлу подкатила дурнота.

Алларион мягко коснулся ее плеча:

— Если ты выиграешь мне немного времени и переправишь через воду, у нас появится шанс.

Поздно вечером, после целого дня обсуждений и споров, Алларион и Белларанд взошли на баржу, чтобы под покровом темноты пересечь пролив. Когда гребцы взялись за весла, Алларион обернулся и поднял руку, прощаясь с Равенной.

Она помахала в ответ, чувствуя, как сердце замирает. Да пребудут с тобой Богини. И Судьбы тоже.

Равенна оставила себе лишь одну надежду: на то, что на этот раз ее рука не дрогнет.

 

37