Аннализ с совершенно бесстрастным лицом, как у квалифицированного рабочего, выполняющего сложную работу, вывернула обожженную руку Уолли, как куриное крылышко, и оторвала ее по плечо.

Крови почему-то не было, но я разглядел ужасный бугристый конец кости предплечья Уолли. Аннализ запихнула эту необработанную кость в его открытый, кричащий рот.

Я не хотел больше ничего видеть. Я не хотел видеть сломанные зубы или то, как она чуть не выдернула кость у него из затылка. Это была ее работа. Я не хотел больше ничего видеть, но и отвести взгляд тоже не мог.

Такими мы были.

Что-то зеленовато-черное внутри тела Уолли набросилось на Аннализ, но она перехватила это другой рукой. Еще больше щупалец метнулось к ней, колотя и отбрасывая прочь, но она крепко держала свою жертву и ни за что не собиралась сдаваться.

Боже, она побеждала.

Странный оранжевый поток вырвался из него, и Аннализ отбросило назад, а ее тело скрутило в сторону, как будто гравитация сместилась вокруг нее. Искаженный поток внезапно изменил направление, разорвав щупальце в ее руке.

Аннализ пошатнулась. Разорванная плоть на животе Уолли снова открылась, обнажив бесформенное, извивающееся существо внутри него. Оттуда вылетела конечность, отбросив Аннализ в сторону. Струящееся оранжевое искажение ударило ее снова, сбив с ног и отбросив в гостиную.

Я бросился за ней, чтобы не потерять из виду. Она полетела по прямой, пробила витрину и скрылась из виду в зелени.

Черт. Я бросился к ней, как будто она держала меня на поводке. Нужно было убедиться, что ее не вывернуло наизнанку или что-то в этом роде.

Она лежала, запутавшись в кустах у ворот, а двое полицейских в форме с пистолетами наготове пробирались к ней. На ее лице читались ярость и отчаяние.

Один из копов повернулся к дому, и я спрятался.

Уолли исчез.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Я вбежал на кухню. Тай, Саммер и Фидель исчезли, как и Уолли. Неужели они его унесли? Сомневаюсь. Они бы не стали дожидаться, пока его изобьют до полусмерти. Лино Вела все еще был здесь, его кости валялись на полу. Рядом стоял его термос для кофе и маленькая статуэтка, которую так хотел заполучить Уолли. У стены лежал горящий кусок стола, а на деревянной столешнице полыхал небольшой огонь. Когда я подошел ближе, по спине у меня побежали мурашки, но огонь не распространялся, как тот, что обжег меня несколько дней назад. Никакой синтетики. Я поднял статуэтку. Мне очень хотелось вернуть ее на полку, хотя полки больше не существовало. Кто-то забарабанил в парадную дверь. Копы вот-вот ворвутся в дом, а я стою посреди разрушенного жилища рядом с костями мертвеца. Что еще хуже, в углу валялся пистолет Лино. Я поднял его и дважды выстрелил в пол. Стук сменился руганью и удаляющимися голосами. Это дало мне несколько секунд форы, но когда приедут копы, их будет много. Желание опустить статую было очень сильным. Но вместо этого я приставила лезвие призрачного ножа к срезу на шее мужчины. И, черт возьми, это оказалось проще простого. Чары, наложенные на статую, требовали, чтобы я не обращала на нее внимания, но призрачный нож легко прошел сквозь них. Призрачный нож хотел разрезать статую. Я провел лезвием по металлу, и голова с глухим стуком упала на пол. Я подняла голову, в ней не было ничего обычного, и положила на прилавок. В срезе шеи на статуе виднелось крошечное отверстие. Оно было совсем маленьким, размером меньше половины соломинки для коктейля. Я поднесла его к окну, надеясь, что при дневном свете увижу внутри клочок бумаги, и оттуда вылилось что-то синее. Жидкость стекала со статуи, как длинная тонкая струйка слизи. Я поставил фигурку вертикально, и поток устремился обратно в отверстие. Черт. Что это было?

Я поднял с пола кофейный термос Лино и открутил крышку. Жидкость полилась из статуэтки тонкой молочно-голубой струйкой. Я отбросил статуэтку в сторону, и действие заклинания ослабло. Принуждение было наложено на статуэтку, а не на эту странную жидкость. На самом деле в этой жидкости было что-то необычное, почти пустота, как будто её там и не было.

Что угодно. Я плотно закрутил крышку. Пора уходить. Я схватил с полки большую бутылку кукурузного масла и выплеснул его на пол, а потом на ковёр в прихожей. В соседней комнате зазвонил телефон. Я вылил масло на пол рядом с разгорающимся пламенем. Затем схватил с пола старинный фонарь и разбил его о горящие доски. Свет от огня преследовал меня до самой задней двери. Никто не крикнул: "СТОЯТЬ! ПОЛИЦИЯ!" Я перемахнул через забор в соседний двор. Огромный коричневый мастиф поднял голову, посмотрел на меня и снова опустил. Было слишком жарко, чтобы лаять. Я обежал дом и вышел через калитку на тротуар. Полицейских машин в квартале не было, хотя я слышал, что они приближаются. Я пересёк улицу и медленно и спокойно дошёл до перекрёстка. Из домов выходили люди, и я встал у обочины в их толпе, когда мимо с воем сирен проехала полицейская машина. По спине у меня струился пот, во рту пересохло.