— Нет, — я попытался сделать вид, что мне не все равно, но у меня не получилось. Он взглянул на меня. Он видел, что я чувствую, но был слишком занят жалостью к себе, чтобы оставить эту тему.

— Ну, много. После того как я надрал ему задницу в этой его танцевальной капоэйре, я взял на себя часть его клиентов, но было ясно, что они не перейдут ко мне насовсем. Это была пустая трата времени. Может, мне стоило его убить. Он просто лежал там, в конце, я мог бы наступить ему на шею, понимаешь? Но я не настолько отчаялся. Так я себе говорил. Не настолько отчаялся. Я думал, что могу быть честным, понимаешь? Как Дейл. Какая жалость, чувак.

В его голосе не было сожаления о содеянном. Думаю, этого и не стоило ожидать. Мы подошли к моему "Эскорту", и я открыл перед ним дверь. Он сел, и я захлопнул дверь. Я обошел машину и сел за руль.

— Надо было взять те деньги, — сказал он. — Я на них рассчитывал.

— Уолли не нужны твои деньги.

— Может, он их хочет.

— Ради всего святого! Тебе уже давно должно было стать ясно, что здесь твои обычные методы не работают. Этих людей не подкупишь и не запугаешь. Их невозможно шантажировать. У них свой маленький мир, и он соприкасается с нашим только тогда, когда им нужно кого-то убить или найти козла отпущения.

— Да пошел ты. Я не козел отпущения.

— Да пошел я? У тебя по всему телу живая слизистая оболочка желудка, и скоро она начнет тебя пожирать. Ты в дураках. Справиться с этим. Что бы там ни было нужно Уолли на самом деле, он пытался получить это с помощью Лютера. Ты тут ни при чем.

Тай внезапно повернулся ко мне.

— Пытался? В том доме?

Мне не понравилось выражение его лица.

— Чувак…

"Рендж Ровер" с визгом затормозил прямо перед моей машиной. Я вставил ключ в замок зажигания в тот самый момент, когда Тай открыл пассажирскую дверь и стал невидимым. Двигатель завелся, и я рванулся к Таю, но не успел. Он исчез.

Двери "Рендж Ровера" распахнулись. Из машины выскочили Мясные головы номер один, два и три.

К черту все это. Я включил заднюю передачу и попытался сдать назад. Один из Мясных голов выпустил три пули в моторный отсек.

Двигатель тут же заскрежетал и заглох. Я вывернул руль, продолжая сдавать назад, но развернуться было негде, и я врезался в задний фонарь машины, припаркованной позади меня.

К тому времени у моего окна уже стоял мужчина и стучал пистолетом по стеклу.

Я заглушил двигатель и открыл дверь. Вокруг меня были их уродливые лица толстые, одутловатые, в оспинах. Они прижали меня к машине и обыскали, как это делают копы. Они нашли мой телефон и нож-невидимку и на этот раз забрали и то, и другое. А еще они нашли десять тысяч. Черт, я даже до конца квартала не дошел, а теперь мне придется слушать, как они смеются, деля деньги между собой.

Женщина на тротуаре подняла телефон и сфотографировала нас. Я смотрел прямо на нее, зная, что мое лицо будет запечатлено. Жаль, что я ступил на кривую дорожку: к тому времени, как она покажет кому-нибудь эту фотографию, на ней уже не будет меня.

— Поехали, — сказал один из мужчин. Они затащили меня в "Рендж Ровер" и затолкали на заднее сиденье, где я оказался зажатым между двумя парнями, от которых пахло потом и соусом энчилада.

Картофельная Морда сидел на переднем сиденье. Он окинул меня взглядом и отвернулся. Он поймал меня, но это его не обрадовало.

Мы отъехали, оставив мою машину с деньгами под ковриками, торчащими на виду. Меня пронзила досадная волна сожаления. Я убил слишком много людей, чтобы переживать из-за потери старой машины, но все же переживал.

Мы ехали по бульвару Беверли-Глен слишком быстро. Окна были открыты, но воздух с шоссе, дувший мне в лицо, был сухим и горячим, в нем не было ничего освежающего. Я попросил воды, но никто не обратил на меня внимания. Мне пришлось сидеть молча и думать о том, как мне снова найти Тая, не говоря уже об остальных, и сколько у меня осталось времени до того, как он покинет этот мир и впустит в него еще больше хищников.

Мы подъехали к большому белому дому Франсуа и припарковались у обочины. На подъездной дорожке стоял синий фургон, задние двери которого распахнулись, как только мы вышли из машины. Из него вылезли еще двое громил, держа под прицелом Арно и Ленарда.

На лице Арно играла мерзкая ухмылка.

— Боже, какой прекрасный день. Я прав?

Ленард фыркнул. Я недоумевал, почему они оба позволили себя схватить. Может, они пытались сохранить свою силу в тайне? Я думал, что только меня это волнует.

Мы втроём позволили им провести нас по дорожке к дому.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

За каждым из нас было закреплено по два громилы, еще двое шли сзади, а впереди шел Картофельная Голова. Когда мы вошли в чистый белый дом, нас так сильно обдало холодом из кондиционера, что я громко ахнул. Внутри было не больше 18 градусов, и пот на моем лице и спине мгновенно остыл. Ленард повернулся ко мне и улыбнулся, услышав мой возглас.

— Понял, да? Идем дальше.