Я отпускаю его, мои руки дрожат, и отшатываюсь назад так быстро, что едва не падаю на спину. Маркус перехватывает мою руку и рывком тянет на себя, прежде чем я успеваю удариться головой о пол.

— Отпусти меня! — я отбиваю его руку, пока по моей коже бегут мурашки.

И не от его прикосновения, а от своего собственного.

Мои руки покрыты черными пятнами от той темной фигуры из кошмара.

Маркус их не видит, но я вижу. Они липкие и пахнут удушливым ароматом табака вперемешку с мятой.

И я не хочу касаться Маркуса этой грязью.

Я отползаю в угол, пока моя спина не вжимается в стену, а затем подтягиваю колени к груди.

Вдох.

Выдох.

— Дыши, — говорю я себе. — Просто, блять, дыши.

Перестань быть блядской тряпкой.

Маркус сидит на краю кровати, внимательно наблюдая за мной

— Тебе что-нибудь нужно?

— Какого хрена я здесь делаю? — я смотрю на него так, словно оказался в параллельной вселенной.

Когда я вообще приехал к Маркусу? Я же был в доме мамы.

Мой воспаленный мозг прогоняет по кругу всевозможные образы, но объяснения этому все равно не находит.

Я чуть его не убил.

— Ты заснул пару часов назад, — говорит Маркус спокойным, ровным голосом. — Я зашел забрать кое-какую одежду и увидел, что тебе явно снится кошмар, поэтому попытался тебя разбудить.

Мои губы приоткрываются, когда в память хлынули воспоминания.

Я заснул в комнате Маркуса.

Я, человек, которыйникогда не спит в незнакомых местах, даже в доме Кейна, заснул здесь? И маниакально не проверил все замки, как делаю обычно.

Как…?

В этом нет никакого смысла.

— Больше так не делай, — шепчу я, отпускаю колени и заставляю себя сесть ровнее.

— Не делать чего?

— Не буди меня. В следующий раз я реально могу тебя убить, — я киваю подбородком на красные следы пальцев на его шее и морщусь.

Он склоняет голову набок, и я замечаю, как его большой палец перестает постукивать по среднему.

— Думаешь, меня это испугает?

— Да, когда ты будешь мертв.

— Ты не сможешь меня убить, Престон.

— Я мог сделать это только что.

— Нет. Я бы отбился. И не сделал этого только потому, что решил, что лучше прибегнуть к более мягкому подходу.

Я прищуриваюсь.

— Почему?

— Предполагаю, тебе не нравится, когда тебя ограничивают или трогают, потому что ты начал проявлять агрессию, когда я попытался перехватить твои руки. Так что я подумал, что отвечать на твою агрессию силой — только сделать хуже.

Мои губы приоткрываются. Как он вообще… так быстро это понял?

— Но я же душил тебя, — шепчу я.

Его губы изгибаются в игривой ухмылке.

— Не в первый раз. Я уже привык, что ты ходячая катастрофа.

Я ошарашенно смотрю на него, сглотнув так громко, что звук эхом раздался по комнате.

И тут до меня доходит. Я категорическине могу понять этого человека.

Вообще.

На его месте я бы избавился от себя еще целуювечность назад. И все же, даже видя меня на самом дне, в мой самый постыдный момент, он все еще здесь.

Более того, он даже кажется… очарованным. Влюбленным.

И этот взгляд до усрачки меня пугает.

Потому что, кажется, я могу к нему привыкнуть.

Глава 22

Маркус

— Престон?

Тишина.

Я снова стучу в дверь ванной, и мои мышцы напрягаются все сильнее с каждой секундой.

Он сказал, что хочет по-быстрому принять душ, но прошло уже больше получаса, а его все нет.

Приглушенный шум льющейся воды заполняет уши, но сам он не отвечает.

Возможно, мне не стоило отпускать его в душ одного после того кошмара. Хотя не уверен, что смог бы ему помешать.

Он выглядел взвинченным. Глаза стеклянные, спина напряжена, когда он вялыми движениями брел в сторону ванной.

— Я захожу.

Я поворачиваю ручку и радуюсь, что он не запер дверь. Хотя, так или иначе, я бы просто ее вышиб.

Воздух в ванной спертый, насыщенный паром и металлическим запахом проточной воды, — настолько горячей, что зеркало запотело, а плитка покрылась испариной.

Мои босые ноги ступают по влажному полу, мгновенно намокая, а спортивные штаны и футболка прилипают к телу от избыточной влажности. Вода в душе все еще шумит бурлящим каскадом за полупрозрачной занавеской, но Престона там нет.

Нет.

Вместо этого он стоит перед зеркалом, наполовину протертым как раз в месте, где отражается его лицо. Белое полотенце небрежно повязано вокруг его бедер, но остальное тело влажное, поблескивающее под ярким светом лампы над раковиной. Слой крошечных, идеально сформированных капелек воды цепляется за рельефные контуры его груди и пресса.

Покрывают татуировку змеи, которая прямо сейчас выглядит невероятно живой. Буйство черно-серых чешуек, которые едва не выползают из-под кожи, влажно мерцая при каждом движении, а ее толстое туловище обвивает весь его правый бок, словно живая, смертоносная лента.