И теперь мне хочется пнуть себя по яйцам за то, что я такой мудак. То есть, да, конечно, и Джуд, и Кейн в последнее время были заняты. Джуд чересчур поглощен местью за свою мать и слежкой за этой коматозной девчонкой — Виолой, кажется, — которая точно была в его списке, но почему-то до сих пор жива, так что он на время отстал от меня с этими таблетками.

Да, из-за этого я стал менее аккуратным, и нет, этоне его вина — а моя. Это я тот самый мудила в нашей дружбе, а не они.

И заставлять их чувствовать себя виноватыми за то, что они не остановили мой разум от самосаботажа, — херня какая-то.

Соображай, мудацкий мозг.

— У меня всегда есть для тебя время, — Джуд хватает меня за оба плеча. — Ты ведь это знаешь?

— Фу, не нагоняй диабет.

— Престон, — произносит он с легким давлением в голосе, повторяя свой вопрос. — Ты ведь это знаешь, да?

— Да, прекращай уже. У меня аллергия на твой кринж.

Он выдыхает, а затем отпускает меня.

— Ты серьезно не расскажешь нам, что за херня произошла?

Кейн подъезжает к нам, играя со своей клюшкой.

— Нам нужно знать, что именно случилось, чтобы иметь возможность со всем разобраться.

— Так-то ничего особенного, — я опираюсь на клюшку, говоря своим шутливым тоном. — Напился и закинулся, что, к слову, совмещатьне рекомендую — детишки, не пытайтесь повторить это дома. Затем якак-то пролил бутылку алкоголя, пока поминал годовщину смерти мамы и боролся со своими демонами — я, кстати, победил. У меня в руке, кажется, была зажигалка, и, похоже, я случайно ее уронил, ибум! Фейерверк! Но я вовремя вылез из тачки, потому что, благо, голова моя еще чуток соображала.

Ложь.

Лжец.

Я бы точно взорвался вместе с машиной, если бы Маркус не вытащил меня из нее. Доля секунды, и я бы последовал за мамой на самое дно бездны.

Моя грудь сжимается от воспоминаний о Маркусе.

Это дерьмо реально становится серьезным. Сначала из-за него у меня начал сбоить член, а теперь и в груди?

Здесь явно нужна эта специальная черная книженция доктора Дюре, в которой она постоянно что-то чиркает. Вчера она сказала: «Тебе не кажется, что ты стал смелее, раз пережил еще одну годовщину?».

И черт возьми, да. Потому что, послушайте-ка, в этот день я всегда хочу последовать за призраком моей мамы в бездну. Всегда.

Но не в этом году.

Впервые в жизни я подумал своим гениальным умом: почему я должен умирать только для того, чтобы че-то там у нее спросить?

Мама бросила меня сразу после того, как без умолку жаловалась, что отец бросил нас. В конце концов, именно он остался рядом, а она предпочла меня бросить.

Так почему же столько лет спустя мне это причиняет такую боль?

То есть, да, она не хотела умирать. И да, это было ее решение, но самоубийство — сложная штуковина. Например: я не хотел умирать на ее годовщину, но мог.

В любом случае, все это к тому, что я ее не виню. Просто скучаю по ней и хочу знать, почему она меня бросила.

Вчера я впервые подумал, что, возможно, должен попытаться залечить эту рану.

И нет, эти мысли появились уж точноне из-за одного одетого в кожанку парня, который вытащил меня из клыков смерти.

— А как же Осборн?

Я поднимаю голову к Кейну, и в груди раздается это нелепоетук, тук, тук, от которого мне срочно нужны таблетки. Я уже с десяток закинул, еще одна же погоды не сделает?

— А что с ним? — беспечно спрашиваю я.

— Он был там, — говорит Джуд. — В кампусе даже ходят слухи, что он устроил этот взрыв и чуть не убил тебя. Некоторые говорят, что он смотрел на все это шоу с попкорном.

— Ты где-нибудь видел попкорн, здоровяк? Иначе я реально разозлюсь, что пропустил такое.

— Дело в другом, — произносит Кейн. — Откуда он узнал, что ты можешь быть в опасности, а затем написал мне?

Я наклоняю голову в его сторону. Значит, он переписывался с Кейном, пока меня кинул в чс?

Какованаглость.

— Почему у вас есть номера друг друга? — спрашиваю я.

— У меня его номера нет. Но по какой-то причине мой есть у него. И не переводи тему, Прес. Почему Осборн был там?

Я пожимаю плечами.

— Спроси его сам. Не думаю, что это так сложно, раз вы с нимлучшие друзья.

Экстрадоза обиды. Да, таков уж я.

— Он пытался взорвать твою машину, пока ты был в ней? — Джуд выпрямляется. — Потому что мне плевать, что говорят наши отцы или что он Осборн. Я выслежу его и убью.

— Сучка, умоляю тебя, — я притворно зеваю. — Думаешь, такое ничтожество, как Осборн, можетмне навредить? Я прям обижен, реально. Это, типа, как история про Давида и Гориллу.

— Голиафа, — с невозмутимым видом поправляет меня Джуд.

— Они оба большие. Заткнись.

Глаза Кейна слегка сужаются.

— Хочешь сказать, что Осборн простослучайно проезжал мимо?

— Откуда мне знать? Я проводил лучшее время в своей жизни под кайфом, — я снова изучаю его, потому что, да, меня все еще бесит, что Маркус связывался с ним. Он же не думает и его соблазнить, да? Иначе я закопаю его живьем.

— Что он тебе написал?