— Что-то вроде: «Ты хоть представляешь, что Армстронг делает сейчас на вершине гребаного утеса еще и под кайфом?». Учитывая, что в то время я был за пределами штата, естественно, я понятия не имел.

— Гонялся за Дениз.

— Далией. И да, я был далеко, поэтому позвонил Джуду, как только выехал.

— Раздуваете вулкан из мухи.

— Из мухи слона, — говорит Джуд.

— А я хотел сказать наоборот. Будь в теме, здоровяк.

— Я все еще не понимаю этой неувязицы с Осборном, — хмурится Кейн. — В этом просто нет никакого смысла.

Я тоже.

Как, черт возьми, он так быстро раскопал номер Кейна, а затем все равно приехал сам?

Я думал, он меня ненавидит.

Или покончил со мной, или что бы там, блять, ни было.

А до этого он уж точно заблокировал меня ко всем чертям.

Все из-за мотоцикла что ли? Мое богатство ослепило его как и всех.

И все же…

Даже думая об этом, я в это не верю. Не всерьез.

Хотел бы я, чтобы он был поверхностным — тогда с ним было бы проще разобраться.

— Потому чтоэтот идиот … — Джуд сжимает мое плечо. — …решил сжечь мотоцикл Осборна. Говорил же тебе, он не будет сидеть сложа руки. Он не из таких.

— Откуда тебе знать, из каких он? — я явно напрашиваюсь, потому что с ошеломляющим недоумением понял, что почти ничего не знаю о Маркусе.

Человек, которому я позволил трогать себя самыми непристойными из возможных способов и которого импульсивно поцеловал — нет, мыне будем это обсуждать, я был под кайфом, и это не считается, — является для меня полной загадкой.

Да, конечно. Он незаконнорожденный наследник Осборнов. Его воспитывала мать-одиночка, которая работает старшей медсестрой в больнице Стантонвилля. Он изучает машиностроение в этой дыре УСР и играет в хоккей почти так же долго, как и мы. В прошлом году он заслужил должность капитана «Волков», и стал звездой студенческой лиги и этого богом забытого гетто.

О, а еще он механик. Странно — но не удивительно. Он хорошо работает руками.

Не то чтобы ядумал о его руках.

Но в любом случае, вся эта информация пиздец какая образная и была получена в результате простой проверки его биографии с помощью Хейза. И да, я его пробивал. Возможно, даже попросил Хейза накопать на него всякие подробности.

Не осуждайте. Нужно быть наготове или типа того, как всегда говорит Кейн.

Короче, мне нужно больше информации о парне, который морочит мне голову.

— Ты видел его на льду? — говорит Джуд. — Это не про него.

Я хмурюсь.

— Не про него? Он такой же чопорный, как этот скучный Кейн.

— Нет, — произносит Кейн. — Мягко говоря, он более враждебен. Ты не смотришь повторы игр «Волков», так что мог этого не заметить, но если кто-то перейдет ему дорогу, он так или иначе получит по заслугам до конца игры. Он похож на Джуда. Но не отвечает сразу же, чтобы не получить штраф. Он терпелив и расчетлив, дает ярости сначала закипеть, а затем наносит ответный удар в самый подходящий момент.

— А еще он чрезвычайно жесток, — говорит Джуд. — Некоторые игроки, которые к нему лезли, в итоге получали серьезные травмы.

— Серьезные травмы — и это ты мне говоришь? — я таращусь на него. — Кто ты такой и что ты сделал с моим лучшим другом? Покажись, самозванец!

— Джуд прав. Осборн по-настоящему жесток. Просто ты не видишь это во всех кровавых подробностях, как Джуд, поскольку он не импульсивен. Его удары суровее, потому что они преднамеренные, — Кейн вздыхает. — Расчетливая жестокость опаснее импульсивной.

Расчетливая жестокость, да?

Как когда он решил поиграться со мной?

Слушайте, в годы соперничества между нами всегда была эта невидимая нить, и я не был до конца уверен, что это такое. И хотя он нацеливался на меня так, будто у него есть ко мне личная вендетта, я думал, что это обычный хоккейный азарт, понимаете?

Но, может, и нет?

Гиперфиксация Маркуса на мне началась после той игры, где я обозвал его мать. Видимо, это его и спровоцировало — а я-то думал, что я самая мелочная мелочь из всех мелочных, — так что, возможно, обиды он не отпустил и после того, как впечатал меня в борт так, что я летел до самого воскресенья.

Или выиграл в той игре.

Или выставил меня чертовым дураком.

Может, все это время для него это была игра. Да и я в принципе, ну, тоже иначе к этому не отношусь, да же?

Моя хватка вокруг клюшки сжимается, пока всевозможные мысли переполняют мозг, а помехи в голове усиливаются.

— Короче, — произносит Джуд. — Прекрати просто так провоцировать Осборна, Престон.

— Я его не боюсь, — я щелкаю пальцами. — Все должно быть наоборот. Я могу убить его во сне.

— Можешь, но твой отец от такой перспективы в восторге не будет, — замечает Кейн. — Теперь он, по сути, один из нас, хотя почему-то неофициально.

Я прищуриваюсь.

— По какой причине?