Я просто стоял возле двери, пока ее маска падала на пол и разлеталась вдребезги, и увидел Лилит такой, какой она была на самом деле, — любовницей Сатаны.

Я сжег тот рисунок и решил с тех пор превратить ее жизнь в ад, чего и добиваюсь с блестящим успехом.

В любом случае, я разворачиваюсь, чтобы уйти. Ленин ушел, так что у меня нет причин выслушивать отцовские нотации…

— Ой, да блять. Ты вообще спишь, мужик? — бормочу я, когда обнаруживаю Ленина прямо за своей спиной. Клянусь, этот чувак иногда передвигается как призрак.

Вместо ответа он указывает на коридор, ведущий к кабинету отца.

— Ладно, ладно, иду я.

Я направляюсь к кабинету, стучу в дверь, а затем жду ворчливого: «Войдите».

Мои мышцы напряжены, когда я захожу внутрь, — так бывает всегда, когда мне приходится оставаться один на один с дорогим папочкой.

Кабинет моего отца выглядит так, будто деньги и кризис среднего возраста решили завести ребенка.

Кожаные кресла, которые скрипят, стоит на них сесть, книги, которые никто не открывал со времен холодной войны, и этот стол из красного дерева — огромный, блестящий и притворяющийся, будто у него есть индивидуальность. Он стоит прямо перед окном, которое, вероятно, стоило дороже всего моего существования. Отличный вид на Грейстоун-Ридж с вершины холма, потому что, конечно же, отец любит смотреть на людей свысока, пока работает.

Сейчас он стоит за ним, осанка прямая, а галстук душит его в оттенке мудака — извините, зеленовато-синем. Тот же оттенок его глаз, который благо, меня обошел стороной — холодный, вероятно, потому что он запатентовал эмоциональное обморожение.

Его волосы стали больше пепельными, чем блондинистыми, уложенные таким же эмоционально неразвитым парикмахером. Он смотрит на меня, как на треснувшую ценную вазу — настолько дорогую, что проще купить новую, чем пытаться починить старую.

Он обходит стол и опирается на него, скрестив лодыжки и сложив руки на груди. Я делаю то же самое, прислонившись к стене. Ну, знаете, зеркально повторяя его позу, как в каком-то странном брачном ритуале превосходства Армстронгов.

— Престон.

Мое имя повисает в воздухе, идеально дополненное запахом сигарного дыма и травмы поколений.

Я смеюсь, потому что что еще делать, когда отец смотрит на тебя так, словно решает, посадить тебя под домашний арест или отречься?

— Привет, пап. Отличный разговор. Рад был послушать краткий обзор игры.

Он не улыбается. Никогда этого не делал. За нас обоих скорее я отрабатываю все улыбки. И принимаю эту работу с честью, спасибо большое.

Зато отец хмурится. Оченьчасто, кстати. Особенно в моем присутствии. В голове у отца я аккуратно втиснут в категорию для хмурых взглядов.

— Я уже говорил, что мне нравится декор этого кабинета? — я присвистываю. — Травма-шик.

— Что случилось сегодня на игре, Престон?

— Все как обычно. Развлекал толпу.

— Ты превратил игру в драку. Это на тебя не похоже.

— Это называется хоккей, а не синхронное катание.

— Ты никогда не теряешь контроль на льду. Никогда.

— Может, в этом и проблема.

Он выдыхает, хмурясь еще сильнее. Я почти побил свой рекорд по количеству времени, как долго смогу заставлять отца хмуриться. Почти.

— Не начинай разговаривать со мной таким тоном.

— О, тон тут не при чем, пап. Это моя индивидуальность. Ну, та, с которой я родился.

Еще один хмурый взгляд — тяжелее. Да, дерьмо, бывает, случается, а, если конкретнее, именно я.

— Все из-за того, что ты перестал принимать таблетки?

— Я продолжаю пить эту хрень, пап.

— Но не в той дозировке, что в последний раз одобрил Джулиан.

Абсолютно верно, поэтому у меня перерывчик небольшой, так сказать. Джулиан — старший брат Джуда и дьявол, ответственный за то, чтобы собирать меня по кускам с помощью синтетических наркотиков.

Из-запроблем.

В частности, я начинаю творить полную херню — больше, чем обычно, — когда не затыкаю своих демонов зельями Джулиана.

Я драматично вздыхаю.

— Вы двое сплетничаете больше, чем женушки в загородном клубе.

— Это не шутка, Престон.

— Очевидно. Потому что шутки должны быть смешными. Кстати о юморе, твоя жена наорала на Майли. Разве это несмешно? Вообще-то, нет. Ей стоит следить за языком, пап. Если я еще раз увижу, что она так разговаривает с Майли…

— И что тогда?

— Давай подождем и узнаешь, — я приподнимаю плечо.

— Узнаю? Или снова найду тебя истекающим кровью в какой-нибудь дыре?

— Эй, это было всего раз, и Хейз нашел меня типа спящим, так что это не считается…

— Хватит. Я видел это уже бесчисленное количество раз. Все начинается с мелких инцидентов, а затем ты скатываешься по наклонной и рушишь все вокруг себя.

— Не парься. От тебя и так мало что осталось, так что ты вне зоны бедствия.

— Я серьезно, Престон. Выпей таблетки.