Мои собственные губы растягиваются в широкой ухмылке, когда я показываю ему жест «я слежу за тобой».

О, ты попал, Мистер Никто.

Скоро тебя зажарят и подадут моим собакам.

Когда Лэнс умер, Кейн сказал, что Осборна могут принять в семью. Пусть он и незаконнорожденный, но он их единственный наследник мужского пола. Судя по словам Кейна, старейшины Осборнов определенно хотят, чтобы это произошло.

А наши отцы — нет, по крайней мере, отец Кейна, потому что он велел ему избавиться от этого паразита.

Я сам позабочусь об этой занозе.

Считайте это самоотверженной гуманитарной помощью по избавлению мира от паразитов.

На данном этапе я, по сути, святой.

Глава 3

Престон

Я соврал. Я даже близко не святой, потому что что это, блять, такое?

Пытка. Вот что.

Слушайте, я бы предпочел зализывать раны, играя в приставку с Джудом и смотря «Тома и Джерри» — эй, не осуждайте, они забавные.

А еще лучше — донимать Джуда и Кейна, как тот еще чертов паразит, которым я и являюсь, но мой отец сказал: «Не сегодня, сучка».

Ну, не дословно, поскольку он робот и говорит только монотонными фразами, но намерение было именно таким, потому что я вижу его машину с шофером, ожидающую меня на парковке арены.

— Блять, — говорю я, делая самый плавный разворот, известный человечеству, но затем меня блокирует буквальный гигант, который качает головой.

Ленин. Мускулы дорогого папочки, так сказать.

— И снова блять, — шепчу я.

Ленин никак не реагирует и выглядит так, словно вылез с налоговой проверки. Высокий, деревянный, перманентно невозмутимый — человеческий эквивалент синяка, о котором вы забыли. Он мало говорит, просто стоит с этим взглядом «время для наказания», как будто я его постоянное разочарование. Честно говоря, если бы на людей была гарантия возврата, я бы сдал его в утиль.

Со вздохом я тащусь на заднее сиденье машины и приветствую водителя:

— Йоу, Нелли.

Она кивает мне через зеркало заднего вида, но не убирает руки с руля, ее белые перчатки такие же свежие, как ночной воздух.

— Не повезло тебе сегодня.

— Лучше молчи. Сегодняшнюю игру мы обсуждать не будем, — я пялюсь на Ленина. — Если только я могу выйти сейчас из машины?

Он не отвечает.

Если бы у призрака, тюремного надзирателя и зануды родился ребенок, это был бы Ленин.

Моя персональная проблема.

— Твой отец хочет тебя видеть, — с виноватым видом говорит Нелли, плавно выезжая с парковки.

— Можешь высадить меня у Джуда? Спасибо. Я куплю тебе мороженое. Или, может, новейшие наркотики на рынке. Знаком с одним парнем, который в этом шарит.

Ленина и Нелли это не забавляет, хотя Нелли мне улыбается, потому что она классная. А вот что не классно, так это то, что, как и Ленина, ее нельзя подкупить, и, к сожалению, мои бодрые предложения она пропускает мимо ушей. Ну, и что же мне тогда делать прикажите?

То, что я умею лучше всего, конечно же. Бесить их до одури.

Всюдорогу я ною и без умолку болтаю о самой разной херне.

А что? Если вы решили усложнить мне жизнь, будьте чертовски уверены, что я отвечу тем же. Око за око и все это поэтическое дерьмо.

К сожалению, мы прибываем в это ужасное место, и именно так я оказываюсь в аду на земле.

Шучу. Это всего лишь поместье Армстронгов.

Раскинувшееся на вершине Рейвенсвуд-Хилл, — место, где мои предки решили основать ковен ведьм после иммиграции из Европы.

Простите, семью. Они решили основатьсемью. Глупый я, всегда считал это крутым клубом ведьм.

Я опускаю взгляд на черное кольцо на правом указательном пальце. Выгравированный на нем символ солнца и полумесяца выглядит зловеще в свете ночных фонарей.

Армстронг.

Правящие короли и пионеры в энергетическом секторе — вот что означает этот символ, которым меня сковали с рождения.

У каждого наследника мужского пола в моей семье есть такое кольцо — у дедушки, папы, дяди Атласа и, наконец, у меня.

У Кейна и Джуда такие же кольца, только с другими семейными гербами. У Кейна — роза ветров, потому что Девенпорты, по сути, управляют мировым чит-кодом импорта и экспорта. У Джуда — кадуцей, задушенный колючими лозами, очень тонкий намек на то, что Каллаханы владеют всей фармацевтической ареной.

У Осборнов — голова льва в обрамлении шестеренок, что вполне уместно, так как они вонзили свои когти в каждый сантиметр городской застройки в этом городе и за его пределами.

Это кольцо — олицетворение клятвы на крови, которая выпала на мою долю только из-за какого-то глупого права по рождению — очень даже без моего согласия, к слову. И теперь мне приходится подчиняться правилам как будущему наследнику империи. Не будь мне уже до невозможности плевать, то я признался бы в этом сейчас. Что в моем теле не нашлось бы ни капли небезразличия.

Я бы наконец освободился от этого фиаско и этой семьи.

Но я не могу.

Именно поэтому захожу в дом бок о бок со старым добрым Лениным.