- Чувствуй, - тихо сказал Бредфорд. - Слушай. - Никки кивнул. - Подчинение - штука непростая, Никки. Но оно может быть и таким вот элементарным. Я спросил, чего ты хочешь, и ты ответил, что хочешь, чтобы тебя связали. Но я - твой Дом, так что решать, как и где это произойдет, буду я. И как долго это продлится - тоже я. Что будет дальше - по большей части тоже зависит от меня; мы договорились, что сегодня никаких болезненных ощущений или интимных ласк, но в рамках этих ограничений все остальное - на мое усмотрение. Ты отдал мне контроль, позволив распоряжаться тобой так, как я сочту нужным.

      Это было хорошо и для него. Давненько он не возвращался к самым основам, откладывая в сторону все лишнее, доставая инструменты для чувственных ласк и уделяя внимание простым деталям. Бредфорд снова и снова проводил дразнящим движением по плечам Никки круговыми движениями, улыбаясь, когда кожа парня начала заметно нагреваться.

      - Дыши.

      Никки глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Его плечи теперь были расслаблены, он опирался на стену. Бредфорд убрал щекотку и осторожно подул на кожу Никки, вызвав у него вздох.

      - Хороший мальчик. - Он тут же вернулся к ласкам: снова круги, «восьмерки», вращение инструмента в пальцах, неразрывный контакт с кожей. - Что чувствуешь?

      - Приятно, сэр.

      - Так же, как раньше?

      - Нет. Нет, теперь по-другому. Это более… интенсивно, и я даже чувствую отдельные перышки.

      - Твоя кожа становится более чувствительной.

      - Просто приятно, сэр.

      - Хороший мальчик. - Он не останавливался. Когда кожа Никки начала сильно краснеть в тех местах, по которым он проходился чаще всего, он убрал щекотку и достал колесико.

      Осторожно, чтобы не напугать мальчика, он положил колесико на правый край одного плеча и, слегка надавив, покатил его в сторону другого плеча.

      Никки вздрогнул, и по его коже пробежали мурашки. Бредфорд немного ослабил давление, но не остановился.

      - Дыши.

      Никки глубоко вздохнул, и Бредфорд направил колесико на особенно розовый участок кожи.

      - Ох, - выдохнул Никки.

      Это было достаточно прекрасно, но за вздохом мальчика последовал тихий стон, и он почувствовал, как грудь переполняет гордость.

      - Прекрасно, мой мальчик.

      - Сэр, что это?

      - Тебе нравится?

      - Да, сэр. У меня мурашки по коже.

      - Это называется колесо Вартенберга, или вертушка. Я покажу тебе позже. - Он увеличил давление и прокатил колесо по тому же месту на другом плече. Он продолжал, медленно, но уверенно проводя вертушкой по чувствительной коже Никки, с каждой секундой становившейся все более чувствительной. Он перестал говорить, позволив дыханию Никки стать естественным, позволяя мальчику начать погружаться в состояние блаженного забытья. Реакция Никки усиливалась вместе с чувствительностью, пока его стоны не стали более интенсивными и почти непрерывными.

      В этот момент он остановился и отложил вертушку в сторону, снова вернувшись к дразнилке. Он провел перьями по плечу Никки, и мальчик вздрогнул и громко застонал, слегка отпрянув от прикосновения.

      Чертовски красиво.

      Он повторил это на другом плече, и на этот раз Никки всхлипнул.

      - Сэр!

      - Уже слишком, мальчик? - Он отбросил дразнилку вместе с вертушкой в ​​сторону. Никки хорошо поработал, и Бредфорд не хотел перенапрягать мальчика, нарушая условия их договоренности.

      - Это… жжется, сэр, сэр. Как иголки. Больно.

      - Тебе нравится?

      - Сэр.

      - Я убрал его, мальчик. Это всего лишь вопрос.

      - Я… я думаю? Просто это было так сильно.

      - Что ж, сегодня мы договорились не переходить грань боли. Но, возможно, мы исследуем эти ощущения в другой раз.

      Никки кивнул. Острое покалывание перьев на чувствительной коже вывело его из транса, заставив заговорить, но теперь, когда этот момент миновал, мальчик вернулся в то чудесное состояние, в котором пребывал до этого маленького «злого» эксперимента.

      Бредфорд восхищался своей работой: очень розовая кожа по плечам мальчика, которая останется нежной всю ночь, резко контрастируя с бледностью кожи на остальной части его туловища и поясницы.

      Обеспокоенный тем, что мальчик слишком неуверенно себя чувствует, чтобы понять, онемели ли его пальцы, Бредфорд осторожно, по одному, снял наручники, оставив руки Никки упираться в стену.

      Сначала он подумал, что Никки ничего не заметил, но потом мальчик собрался с духом.

      - Сэр…

      - Ты еще со мной, мальчик?

      - Да, сэр.

      Бредфорд усомнился в этом и снял повязку. Кожа Никки покрылась легкой испариной - особенно на лбу и у линии роста волос, - и Бредфорд бросил влажную повязку на пол рядом с другими использованными инструментами.

      - Расскажите, как ты себя чувствуешь.

      - Я в порядке, сэр.

      - Я не об этом спрашивал, мальчик. Расскажи мне, как именно ты себя чувствуешь. Мне нужны подробности.