К выбору рождественского бревна слуги подошли очень ответственно - оно было хорошо высушенным и достаточного размера, чтобы гореть всю ночь. Граф, как глава семьи, положил бревно в предусмотрительно потушенный камин и перед тем, как поджечь его, полил подогретым вином, загадывая добрые пожелания для всех нас:

- Пусть весь год этот дом не покидает счастье, пусть полнится он голосами детей и желанных гостей и пусть беды обходят его стороной. С наступающим Рождеством нас всех!

- С наступающим Рождеством! – весело ответили все собравшиеся, и в гостиную вошла Гуда, неся запеченного гуся.

- Ваша светлость, не забудьте, что после того, как бревно сгорит, угли от него нужно собрать и спрятать в надежное место! – сказала она и широко улыбнулась, поставив блюдо посреди стола. – Какой красавец! Вы только посмотрите на него! Еще утром он орал дурным голосом и пытался ущипнуть меня за руку!

Все засмеялись, а Полин спросила:

- Тетушка Гуда, а зачем нам угли?

- Они охраняют семью весь следующий год от молний и происков дьявола! – важно заявила повариха, и по ее веселому взгляду было видно, что пива она уже точно выпила.

Когда все уселись за стол и граф наполнил бокалы, Ливен поднялся и сказал:

- Пока мы не начали праздничный ужин, мне бы хотелось обратиться к вам, ваша светлость. Так как кузина Хенни находится под вашей с графиней опекой, я прошу у вас ее руки.

Щеки Хенни запылали, и она опустила голову, пряча счастливые глаза.

- Если кузина не против, мы перечить не будем, да, дорогая? – Филипп посмотрел на меня веселым взглядом и я, не в силах сдержать радость, сказала:

- Конечно! Я – точно не буду против!

- Хенни, что ты ответишь барону? – обратился граф к кузине, и та, быстро взглянув на Ливена, тихо сказала:

- Я согласна.

- Поздравляю, - я с нежностью сжала ее холодную ручку, и она с благодарностью взглянула меня. – Вы прекрасная пара.

В доме уже было тихо, когда я снова спустилась вниз. Прекратилось даже потрескивание рождественского полена в камине и остывающие угольки излучали мягкое свечение, освещая темную гостиную. Уже прозвучал последний, двенадцатый удар часов, но мне не спалось. Волнующая, чудесная мысль не давала мне покоя - мир стал другим. Он изменился в тот момент, когда дверца кареты распахнулась, и я увидела Филиппа.

Опустившись в кресло у очага, я медленно прокручивала в голове все, что случилось со мной, и улыбалась в темноту - волшебный шлейф Рождества накрывал землю пушистым снегом, наполняя меня надеждами на счастье и верой в чудеса.

Глава 44

Митч пришел в комнату Лисбет ближе к утру, и девушка еле сдержалась, чтобы не охнуть при виде его обезображенного лица. После того, как граф выбил ему глаз, парень покривел. Когда-то привлекательное лицо теперь было похоже на страшную маску.

- Я Митч, брат Марджи, - быстро зашептал он и, скользнув в комнату, плотно прикрыл за собой дверь. – Вы готовы, ваша светлость? Только вы это... опасно это…очень опасно…

- Да, готова, - твердо сказала Лисбет, отогнав прочь все сомнения. – Но что делать с охраной?

- В охране поедет только Адриан де Клас, - Митч нервничал, но по его взгляду девушка видела, что он тоже полон решимости. – Он хороший парень, но придется оглушить его. Как боец, Адриан лучший из всех воинов графа, но если сделать это неожиданно… Не думаю, что он что-то заподозрит. Оставим его на берегу реки, а сами столкнем экипаж в воду. Лошадей отпустим, пусть думают, будто они порвали упряжь и выбрались из реки. Ваша светлость, выдержите ли вы идти пешком долгое расстояние?

- Я готова ползти отсюда! – со злостью и адским желанием покинуть это место, выдохнула Лисбет. – Можешь не сомневаться во мне.

- Что ж, хорошо. Приготовьте вещи и постарайтесь вести себя, как обычно, - сказал напоследок Митч и выскользнул в темный коридор.

Как ни боялась она предстоящего побега, но вернуться в это логово зла и жестокости было равносильно смерти. Хотя смертный приговор Лисбет уже был подписан.

Фрау Гертруда не сможет спасти ее. Даже если она поведает ей о своих несчастьях, то, скорее, принесет еще больше бед и горя. Ландграф не остановится ни перед чем - вместе со своей глупой дочерью пострадает и бедная матушка. Оставалось ждать и верить в чудо, которое спасет от ненавистного мужа и подарит долгожданное спокойствие.

Рано утром в день отъезда Леопольд вошел к супруге и окинул ее вещи красными после попойки глазами.

- Это хорошо, что вы берете столько нарядов, - сказал он, приоткрыв небольшой сундук и перебирая вещи. – Покажите обществу, как я забочусь о вас, что я не жаден. Мне это по душе. Но помните, что я говорил вам – ни одного лишнего слова.

- Я помню, ваша светлость, - покорно ответила Лисбет, пряча глаза, в которых горела ненависть. – Не переживайте об этом.

- Умница, - он подошел к девушке и, схватив за подбородок, приподнял ее лицо. – Иначе вы в полной мере почувствуете мой гнев.

Граф ушел, а следы от его пальцев все еще горели на ее лице.