Марджа вернулась после полуночи, сообщив, что граф и его брат, устроили попойку и теперь спят в гостиной. Теперь им точно не помешают.

- Что сказал Митч? – с нетерпением спросила Лисбет, дрожа от чувств обуревавших ее.

- Он готов бежать вместе с нами, - горячо заговорила Марджа. – Я сказала ему, что лучше бы нам как бы умереть, и он пообещал, что подумает над этим. Митч вспомнил, что если свернуть на другую дорогу, то можно выехать к реке. Понимаете?

Лисбет понимала. Если их «поглотит» зимняя река, никто не сможет доказать, что они живы. Проблемой оставалась охрана.

- Со мной ведь отправят людей, чтобы они охраняли экипаж, - волнуясь, сказала Лисбет. – Как же быть с ними? Мужчины будут вооружены, и вряд ли нам удастся провести их.

- Давайте подождем, что скажет брат, - служанка подкинула дрова в камин, и вспыхнувший огонь озарил их красноватым дьявольским светом.

- Хорошо, - согласилась Лисбет, отчаянно надеясь на чудо. – У нас есть сутки. Всего лишь сутки.

- Ваша светлость, - девушка была бледной и очень напуганной, но старалась держать себя в руках. – Нужно собрать ваши вещи так, чтобы если что, можно было быстро переодеться. Деньги и ценности держите при себе. Я возьму побольше еды. Остальные надежды мы возложим на Господа и на светлый ум моего Митча.

Глава 42

Рождественский сочельник был наполнен суетой и ароматами, несущимися из кухни. Пахло кардамоном и ванилью, сдобной выпечкой и ромом. Радостное волнение царило во всем доме, и даже я пребывала в приподнятом настроении, в первый раз ощущая тот самый дух Рождества, незримо витающий в воздухе.

Мы с Филиппом и Ливеном ожидали в холле кузину, чтобы отправиться в церковь на предпраздничную службу. Полин тоже была с нами и нетерпеливо поглядывала на лестницу. Для девочки первое путешествие в деревню было целым событием.

Наконец, кузина спустилась вниз, и мы вышли на заснеженный пятачок перед особняком, где нас уже ожидал экипаж. С собой мы везли несколько корзин с дарами церкви, в которые Гуда уложила двух крупных гусей, два десятка яиц, свиной окорок и, конечно же сыр из графской сыроварни.

Воздух был прозрачным и свежим и с неба медленно опускались снежинки, будто перед нами зависло невесомое белое облако. Не было четких очертаний деревьев, дома и даже наши силуэты казались размытыми в этой снежной круговерти. От мороза чуть холодели щеки. А на душе было так хорошо, что хотелось петь.

Как только наша компания устроилась в карете, она тронулась, и Полин, радостно заерзав у графа на коленях, прилипла носом к окну.

- Рождественское полено уже готово и ждет нашего возвращения, - Филипп тоже выглядел счастливым и радостным. – Мне не верится, что Рождество из моего детства возвращается в «Темный ручей». Еще в том году дом был темным и неприветливым, а сейчас он полон огней и улыбок.

- И умопомрачительных запахов! – со смехом добавил барон. – Я с утра готовлюсь к ужину и ничего не ем, чтобы насладиться каждым блюдом!

А мы с кузиной находились в предвкушении того, как появимся на праздничном ужине в новых нарядах. Они старательно шились все это время. Когда чудесное платье легло на мою кровать, я чуть не расплакалась – оно было прекрасно. Хенни вообще должна сиять на этом вечере, ведь ее ждало предложение руки и сердца.

При въезде в деревню, Полин не выдержала и захлопала в ладоши от восторга, и ее можно было понять. Чистейший, похожий на сахарную вату снег, лежал повсюду: на берегах канала, на ветках деревьев, на деревенских крышах. Скосы ворот и даже столбики и деревянные рейки заборов вокруг палисадников были покрыты снежными шапками сказочных, причудливых форм.

По замерзшему каналу носились дети на примитивных коньках, и оттуда доносились веселый визг и счастливый смех. По праздничным улочкам сновали люди с раскрасневшимися от морозца лицами, несли какой-то провиант в корзинах и громко поздравляли друг друга с наступающим Рождеством.

Небольшая каменная церквушка выглядела уютной и приветливой, в ее окнах виднелись огоньки свечей. Граф, увидев мое восхищение, сказал:

- В такие большие праздники, церковь не жалеет свечей на освещение. Вы никогда не были в деревенской церкви, дорогая?

- Нет, - я покачала головой. – Но мне очень хочется!

Мы вышли из экипажа и сразу же оказались окружены вниманием народа, подтягивающегося в церковь. С нами приветливо здоровались, желали счастливого Рождества, некоторые подходили к Филиппу и тепло расспрашивали о делах поместья.

К моему удивлению и, конечно же, гордости, муж общался с деревенскими жителями с такой же теплотой и добродушием. Я вспомнила нашу первую встречу и не удержалась от улыбки – в тот мрачный вечер он показался мне похожим на Мефистофеля. В голове вертелись будоражащие мысли – грозный, жесткий, непримиримый мужчина… Господи, как же я ошибалась…

- Ваша светлость! Филипп!