– Она вообще хорошая. Заметил, Ваха? К каждому нашла подход, даже с детьми шутила, – вставляет свои пять копеек Амина. – Теперь я понимаю, в кого Милана такая славная чистая девочка.

– А муж? – хмурится Вахид. – Как по мне – так ни то ни сё!

– Муж как муж. Добрый, спокойный, – Амина неожиданно встает на сторону Миланкиного отца. – Не всем же быть супермачо.

– Это ты на меня, жена, намекаешь? – оскаливается Вахид, забрасывая руку Амине на плечи.

Та усмехается мягко, по-женски:

– Главное, что у Миланы правильный пример семьи перед глазами. И любящий отец. Для девочки это важно.

Замолкаем на какое-то время. Каждый думает о своём. А потом я все же подытоживаю:

– Амина права. Такая не накличет позор на наш род.

Мы переглядываемся. Для нас это самое главное. Всё остальное решаемо.

10.1

Алла

– Ма-а-ам? А ты куда в такую рань?

Миланка просовывает лохматую голову в приоткрытую дверь и сонно хлопает глазами.

– На работу. Чего не спишь?

– Не знаю. Переволновалась, наверное, – зевает во весь рот. И в этот момент выглядит такой юной, боже, что мне хочется усадить ее на колени и покачать. Ну, какой ей замуж?! – рождается истеричная мысль, которую я тут же отгоняю. Что толку возвращаться к ней вновь и вновь, если все уже решено?

– Не волнуйся. Все будет хорошо.

– А у тебя?

– И у меня, конечно.

– Точно? Выглядишь обеспокоенной.

– Небольшие проблемы на таможне, – бурчу, надевая туфлю на ногу. – Все решаемо.

– Ну, смотри. А если возникнут трудности – мы подключим отца Адиля.

– Вахида? Зачем? – изумляюсь я и этому предложению помощи, и Миланкиной чуткости к моему настроению. Обычно она ничего дальше своего носа не видит. Эмпатия в таком возрасте вообще мало кому свойственна.

– Он – владелец порта, мам, – закатив глаза, напоминает доча. – Думаешь, у него нет связей в таможне?

– А-а-а, вот в чем дело. Ну, слава богу, они у твоей старушки-матери тоже имеются. Не парься.

Надев вторую туфлю, подхожу к Миланке, чтобы поцеловать на прощание, и торопливо шагаю к лифтам. На таможню еду, как на фронт. Прокручиваю в голове список аргументов и фамилий, к кому можно будет обратиться на крайний случай. Сто миллионов – это не просто вынутые из оборота деньги. Это сезон, это зарплаты, это репутация, которую я создавала годами. Хорошо, хоть Викторию, промурыжив, освободили. Не то пришлось бы срываться в ночь.

Склад временного хранения приветствует меня жужжанием погрузчиков и металлическим эхом. У ворот пахнет соляркой и холодом. Я оформляю пропуск, прохожу в здание, поднимаюсь на второй этаж по лестнице с обшарпанными бетонными ступенями. Серо, неуютно... На откатах могли бы и ремонт сделать, чтобы рядовым сотрудникам не приходилось сидеть весь день в такой не располагающей к труду обстановке.

– Подскажите, пожалуйста, где мне найти старшего смены? – спрашиваю у девушки за стеклом.

– Третья дверь направо, – отвечает она, не поднимая глаз.

Старший смены – молодой, вымуштрованный, очень корректный. Представляется по форме. Не хамит, не давит, объясняет степенно: «Поступило обращение, мы обязаны проверить. Ничего страшного».

Моему человеку угрожали уголовным делом, а привезенный им товар собирались конфисковать! Видно, у нас со старшим лейтенантом Журавлевым разные представления о страшном. Кажется, он просто пытается заговорить мне зубы. Ну, ничего. Не на ту напал. Готовая к бою, я дёргаю молнию прихваченной с собой папки, вытаскиваю сертификаты, декларации соответствия, сверяю коды, с пеной у рта доказывая свою правоту. И вдруг понимаю: а бомбить-то и не по кому! Люди вежливы, процедура движется, паллеты уже в боксе досмотра, инспектор скрупулёзно фиксирует то, что видит в отчете. И это очень и очень странно, учитывая то, как все начиналось. Интересно, что изменилось с тех пор? Почему таможенники сменили гнев на милость? У меня вроде нет таких рычагов давления. Или все-таки есть? Дыхание перехватывает от волнения, стоит вспомнить, что Хасан произнес на прощание. Что если это была не просто дежурная фраза, как я было решила? Что… если?

В необычайном волнении я захожу в стеклянный коридор и смотрю вниз, на бокс. Канцелярский нож сотрудника вспарывает полиэтилен, шуршит упаковка, из коробок достают пальто, сумки, ремни. Наблюдаю за этим, затаив дыхание. Потому что знаю, как легко повредить товар одним неосторожным движением. Как-то я сама нечаянно поцарапала коробку от сумки Эрмес. Казалось бы – мелочь. Но для покупательниц, готовых выкинуть тридцать тысяч евро за сумку, это оказалось проблемой.

– По первой паллете все чисто. По второй – тоже. Что же касается бижутерии, то мы вызвали эксперта, он уже в пути.

– Отлично, – выдыхаю я.

10.2

Эксперт приезжает быстро. Достаёт лупу, проверяет маркировку, сверяет артикулы с указанными в сертификатах. Кивает, дескать, всё в порядке. Заполняет соответствующий акт. Журавлёв звонит кому-то. Я слышу что-то вроде: «да, выпускаем». Интересно, перед кем это он отчитывается? Впрочем, все равно. Главное, что я слышу волшебное слово – «выпуск».