Странная ситуация, мы ведь даже не знакомы, почему я вообще переживаю и продолжаю искать оправдания своему нежеланию делиться? Атласов, словно почуяв, чем заняты мои мысли, хмыкает и уходит, оставив меня стоять с протянутой рукой. Догадливый, прозорливый и донельзя самоуверенный.

И что это, скажите мне, было? Ещё и невероятно странный!

— А меня ещё не угостила… — язвительно замечает Зарина справа и подходит вплотную. — Белова, какие у тебя дела с этим?

Выплевывает она через силу, словно у неё есть личные счёты с десятиклассником. Может, я чего-то не знаю? Подруга частенько бывает недовольной, лицо у неё с субтитрами, как говорится, но сейчас на нём смесь враждебного замешательства. Хочется уточнить, почему она резко поменялась в настроении, но я отвечаю дежурно.

— Никаких, помог мне, я отблагодарила, — пожимаю плечами и собираюсь уйти, чтобы не опоздать на урок.

— А чего этот так на тебя смотрел? — упорно не называя имени, продолжает допрос подруга, не позволяя мне сдвинуться с места.

— Как? — улыбаюсь я, глядя на закипающую от возмущения Зарину.

У неё сегодня день явно не стой ноги начат либо вновь услышала о себе неприятные слухи, которые подобны бронебойным пулям с вольфрамовым сердечником. Прищурившись и скрестив руки на груди, Амирханова внимательно осматривает меня.

— Всё, мамочка, я больше не буду разговаривать с незнакомцами! — беру её за руку и увожу подальше от конфликта. На урок, там подруга быстро остынет, ссора ссорой, а учёба по расписанию, мы умеем быстро переключаться на действительно важные дела.

— Этот ничего не делает просто так, Василина! — назидательно продолжает Зарина, поддавшись всё же моему напору, но не уступив до конца — ей не положено.

— Почему? — искренне удивляюсь я, забыв спросить о главном: откуда сама Зарина это знает, благодаря чему она столько категорична.

— Потому что умеет только пользоваться людьми! — отвечает тихой злостью, что я едва улавливаю смысл сказанного. Потом добавляет громче. — Ладно, нашла я пацана, что тебе подарочек приволок. Говорит, не знает от кого. В телеге получил заказ и сразу деньги, вот и понёс, бесстрашный, сразу к нам. Сейчас же у нас многое в Телеграме, не с тех пример берёт! Ремня на таких нет!

Переводит она тему очень умело, но колкость всё же оставляет, поэтому мне не удаётся забыть, о чём мы до этого спорили. Думаю, цель подруги достигнута; она у меня вообще целеустремлённая. Пробивная: её в дверь, она в окно. Заводится легче, чем Тесла.

— Как ты так быстро разузнала? — сглаживая углы примирительным тоном, спрашиваю я.

— Он одноклассник моего Гришки, — сменив гнев на милость, поясняет Зарина, поправляя прядь, заскочившую под ручку рюкзака.

— Не перестану удивляться твоей скорости, Амирханова! — запустив руку в пакет достаю шоколадку, чтобы наконец угостить подругу, которая, быть может, именно поэтому до сих пор брюзжит хрустальным сервизом во время землетрясения.

Шутки шутками, а ведь я её действительно ещё не задобрила.

— Вот спасибо, догадалась! — иронично замечает она, а я по-доброму щепаю её за щёку, чтобы не была кислой букой.

— Солнышко, а мне? — летит ко мне на всех парусах Рыжов, ведь за разговорами мы с Зариной уже дошли до физики и не успели заметить, как загорелись у некоторых глаза, завидевшие раньше положенного шоколадный рай.

— Перетопчешься! — отвечает за меня подруга, пытаясь спиной закрыть мой пакет. — И тетрадь верни! Живо!

— Держи, Егорушка, как же тебя мне забыть! — вытаскиваю ещё один КитКат и, не замечая возмущений Зарины, протягиваю однокласснику, лицо которого вмиг светлеет, словно зимнее солнце, наконец показавшееся в погожий день.

— Боже, Белова, ты святая! — звонко чмокнув меня в лоб и бережно положив тетрадь мне на парту, Рыжов испаряется, будто его никогда и не было. Здоровенный и мускулистый, иногда он бывает настолько юрким, что забываешь о его габаритах.

На переменах Олимпиада не любит зависать в кабинете, приходит лишь ко звонку, опаздывая лишь к тем учителям, кто задерживается сам.

— Белова! — шипит Зарина и испепеляет меня своим разъяренным взглядом. — Я думала, мы договорились не поддерживать их!

— Почему из-за Артёма должны страдать другие? — искренне не понимаю я, у меня со всеми одноклассниками дружеские отношения, которые не хочется портить, особенно в выпускном классе. Непорядочно и нелогично это. Своё я очень люблю, а за столько лет учёбы они все мне стали действительно своими.

— Женская солидарность! — на автопилоте выдаёт Зарина, резко отодвигая стул.

— Из-за неодобренных записей в группе? — начинаю я и осекаюсь.

— А та запись?! — гневно напоминает подруга и я замечаю в её глазах блеск непролитых слёз, закупоренных глубоко-глубоко, но в очень хрупком флаконе.

Чёрт, как я могла… Подруга застывает, неверяще всматриваясь в меня, в моё виноватое лицо. И делает свои какие-то выводы.

— Извини, Зарин, прости… — хочу добавить, что забыла о записи, но это бы добило подругу покрепче ржавого ножа в спину.

— Ладно, забили, это же только меня касается… — хмуро заканчивает перепалку она, отмирает и садится на свой вариант.

Обиделась.

— Зарин, я…