Приоткрыв окно, папа расстрелял цветочек из бластера.

— Ненавижу эту дыру, — процедил он. — Но ничего, скоро заживем. Хватит спину гнуть непонятно на кого. Буду всю жизнь валяться где-нибудь на берегу моря, потягивая коктейль.

Улыбнувшись, я отвернулась.

А еще папа был мечтателем. Правда, мечта была всего одна — лежать и ничего не делать, и чтобы сверху галы сыпались в его карман. Шмыгнув носом, уткнулась лбом в окно катера.

Природа на Ялвире была уникальная: растения-хищники, животные-жертвы. Если отошел от лагеря поселения — считай, тебя уже нет. Не прихлопнет зверек, так сожрет кустик, затащит наверх лиана. Ну, а если нет, то присосется москит. А здесь они такого размера, что за один укус обескровливали.

И пикнуть не успеешь.

Дорога сужалась. Отец же набирал высоту.

— Папа, а мы вообще куда? — спросила тихо.

— Твое дело какое? Сиди и молчи.

— Хватит на меня ворчать! — возмутилась. — Уж потерпи месяц. Мне пришли документы — я зачислена в медицинскую академию на Вайкарсе. Решится вопрос с общежитием — и уеду.

— Ох ты, у нас в семье будущий хирург, светило медицины?

— Нет, я буду медицинской сестрой, — зная, какая последует реакция, сложила руки на груди.

Засмеет. Я потому и молчала до последнего.

— То есть я тебя в школе учил, репетиторов нанимал, чтобы ты в итоге оказалась даже не врачом? — Он повернулся и смерил меня сердитым взглядом. — Что, ума не хватило выше пробиться? Яла!

— А может, я не хочу выше? — фыркнула. — Мне нравится профессия медицинской сестры. Помогать людям, ухаживать за ними. Особенно за детьми. Это моя мечта, понимаешь.

— Конечно, понимаю. — Он кивнул. — Моя дочь — бесперспективная рохля. В кого только непонятно. Восемнадцать лет стукнуло, а амбиций никаких. Будешь всю жизнь корячиться и света белого не видеть.

Он зло цокнул и схватился за рычаг управления. Наш катер поднялся еще выше.

Мы летели над джунглями. Я отвернулась от отца и молчала. Нет, знала, какая у него будет реакция, но все равно неприятно. Он уважал только то, что приносило большой доход, всё остальное высмеивал. Желание мамы приобрести хоть небольшую квартиру раскритиковал: «Чего мелочиться? Подождем, пока на хоромы денег хватит». Ему предложили должность руководителя отдела безопасности на участке здесь, на Ялвире — ворчал: «Недостаточно перспективная». Вот если бы за всю Ялвиру отвечать... Хотя зачем? Это же дыра. Нет, вот если на Землю — да сразу в генералы.

Да, нельзя было так думать об отце, но порой он действительно раздражал, и я была достаточно взрослой, чтобы понимать маму. Она хотела стабильности и спокойствия. И он ей этого дать не мог.

Наконец впереди показался странный лагерь. Люди в нем копошились в каких-то ямах, выгребая грунт. Выглядели они изможденными. Все в непонятном тряпье. А между ними расхаживали синелицые мужики расы сарнау.

— Папа... — мой голос дрогнул. — Мы вообще где?

— Сиди и молчи. — Он заметно напрягся. — Мне нужно было тобой светануть, чтобы выказать свою лояльность. Раз с дочерью — значит, и опасаться мне нечего. Так что сидишь в катере и никуда не ходишь. Поняла?

Сглотнув, я кивнула.

Отец заглушил двигатель и теперь сидел, не двигаясь. Те, что копались в ямах, поглядывали на нас с каким-то страхом. Обняв себя за плечи, я отвернулась, смутно догадываясь, что мы в одном из лагерей, где используют рабов. Об этих местах в открытую не говорили — только шептались.

Но вот что со всем этим связывало папу? Он как бы должен не допускать подобного, а не дочь свою сюда вести.

— Всё, скоро вернусь. Если выгорит — заживем на славу. — Хлопнув себя по колену ладонью, он взял небольшой металлический кейс, проверил оружие под курткой и вышел.

Я проводила его взглядом до входа в один из бараков, возле которого стояли трое синемордых с длинноствольными бластерами.

Отец во что-то опять ввязался — тут и гадать не приходилось. Но что-то подсказывало, что на сей раз дело серьезное. Мимо прошел мужик и, склонившись, заглянул в катер. На его роже отобразилась похоть — он даже не скрывал этого. Сарнау высунул язык и плотоядно облизался.

Втянув голову в плечи, я вжалась в сиденье.

Мой страх отморозку пришелся по душе. Он продолжал таращиться на меня.

Глава 5

Внутри всё затряслось. Я бросила взгляд на панель управления катерком — дверь заблокирована. Но это ничуть не успокоило. Синемордый обошёл катер спереди и ощерился. Затем положил руку на свою ширинку и показал жест, от которого у меня волоски на затылке приподнялись.

К нему присоединились два дружка. О чём они переговаривались, понять было несложно.