— Да или нет?

— Да. — Она тяжело кивнула. — Прошу, не устраивай пока ничего. Законникам не понравится...

— Зачем их сюда?

— А что, кремировать за свой счет будешь? — Ее голос стал жестким. — Мозги вруби. Куда ты теперь? А так попадешь в систему как сирота, может, что и выкружится. Не у меня же здесь сидеть будешь. А в подворотне сколько протянешь? Попадешь в разборку — и положат. Не идиот же, вроде.

Нет, дураком я не был никогда.

Подойдя к кровати, опустился на колени. Взял руку мамы в свою. Она была еще теплой. По щеке медленно скатилась слеза. Ладонь сама опустилась в карман куртки — я достал карточки с галами, то, что заработал сегодня. Они скользнули через пальцы и упали в лужу ее крови.

Я так старался, чтобы спасти ее. Так мечтал, что когда-нибудь у нас будет свой дом. Да хотя бы и маленькая квартирка, но своя. Я готов был заботиться о ней вечность. Лишь бы она была живая и счастливая.

Я копил, откладывая всё. Брал любой заказ — опасный или нет, — лишь бы приблизить свою мечту.

А теперь ее бледная рука была в моей.

— Далам, твоя мать сама выбрала этот путь. — За моей спиной стояла Большая Мами. — А ты должен взять себя в руки и жить дальше.

— Зачем? — вопрос сам сорвался с губ.

— Да кто же его знает. Потом видно будет.

Я покачал головой и сжал мамины пальцы.

В душе стало совсем тихо и мертво. Только сердце бешено стучало, разгоняя кровь. Жить дальше... Ради кого?

Потянувшись, я убрал волосы с ее лица. Такие родные зеленые глаза, темные густые локоны — даже сейчас мама выглядела красавицей. Все говорили, что я похож на нее как две капли воды. Но характер отличался. Капризная. Слабая. Она всё время ждала, что кто-то явится и решит все наши проблемы. Копила обиду на родителей, шипела каждый раз, когда я просил рассказать о них. Видимо, они были против ее брака.

Вот только я знал, к чему привел союз с моим отцом. Он бросил нас, перетащив на эту космическими богами забытую станцию. Не помогал, но захаживал к ней сюда — оторваться забесплатно по старой памяти. А она наряжалась ради него.

Всё твердила, что он раскрутится и снова заберет нас к себе.

Я сидел и не мог отвести от матери взгляда. Понимал: через несколько часов комнату освободят, сменят постель, вынесут наши вещи, а завтра сюда, возможно, поселят другую женщину.

Через неделю никто и не вспомнит о ней.

Но я не смогу забыть никогда.

Какой бы она ни была, а я — ее сын, и я любил ее и готов был ради нее на всё.

— Законники идут, — раздалось за моей спиной.

Я не пошевелился. Мой мир рухнул. Хотя осталось еще одно дело, которое нужно было уладить, прежде чем меня отправят в систему.

Еще одно последнее дело.

— Прости, мама, — склонившись, я поцеловал ее запястье. — Надо было порешать его раньше. Но я так боялся, что ты будешь плакать, когда узнаешь, что он сдох. Но теперь это не важно. Больше вообще ничего не важно.

Я встал на ноги и, протянув руку, поправил на ней платье, закрывая грудь.

Развернувшись, направился на выход.

— Он пьян. — Большая Мами покачала головой. — Пошел к дружкам в доки.

— Угу. — Кивнув, я вышел в коридор.

...Через четыре часа меня забрали законники. Я так и стоял у остывающего трупа своего папаши и тихо улыбался. Документов у меня никогда не было. А значит, можно все еще оставаться восьмилетним пацаном, которому по закону ничего не предъявишь. Всё, что можно, — это зарегистрировать его и отправить в ближайший приют.

В этом мире даже со статуса сироты можно было извлечь свою выгоду.

Глава 4

Система ЭстРадна-Л765

Планета Ялвира

18 лет спустя

Азалия (Яла) ТэнГэш

— Азалия, закрой окно, здесь что только не водится! — ворчал на меня отец.

Он с утра был дерганым. Созванивался со своим начальством и требовал срочный перевод в Солнечную систему. Ссылался, что у него там заболел сын и бывшая жена справиться одна не может.

Вот только я прекрасно знала, что с Элашем всё хорошо — да, я вчера вечером с братиком болтала. Так что это была ложь. Но расспрашивать что-либо у отца не рискнула — он слишком быстро выходил из себя и начинал кричать.

Да, характер у него был взрывной. Авантюрист по натуре, он вообще долго нигде не задерживался. Вроде и должность — начальник безопасности участка — престижная, а всё как перекати-поле.

Мама потому от него и ушла, прихватив братика. Устала мотаться по планетам и системам. И меня бы забрала, но Солнечная система была закрытой для регистрации иных рас, а меня при рождении оформили как малайку, потому что расой в папу пошла. Вот и приходилось торчать на этой Ялвире, пока мама там бюрократические вопросы решала.

— Да чтоб тебя! — рявкнул отец.

Перед нашим катером приземлился огромный бутон плотоядной лианы и растопырил лепестки. Я вообще была не сильна в ботанике, но ясно было, что нас желают сожрать.