— Знаешь, маленькая, Эван ещё на «Варьяре» в порту, а тэу Роза укладывает сына, приболел Илан, и не нужно ей ещё и нашими делами душу вынимать, да?

Я кивнула, соглашаясь с ним.

— Вот и хорошо. Поэтому я сейчас забираю тебя к себе, и мы хорошо поговорим, а после я уложу тебя спать. И всем будет спокойно.

Поднявшись, он, не церемонясь, забрался в мой ящик и вытащил пару ночных рубашек, платье на тонких бретельках и лёгкую куртку. Всё это бросил на кровать. Следом полетели мои трусики и носочки.

— Далам! — пропищала я.

— Я вырос в борделе, Яла. Для меня это всего лишь кусок тряпки и не более. Так что не вздумай краснеть.

Найдя на полочке сложенный шопер, он скинул в него выбранные вещи и вернулся ко мне.

— Планшет где?

Не дожидаясь ответа, вытащил его из-за моей спины, взглянул на экран и присвистнул:

— Пятьдесят семь звонков в Солнечную систему, и все по легальным каналам. Девочка, ты вообще помнишь, что живёшь в семье хороших, белых, пушистых, но всё же пиратов? Мы не платим за связь! Мы вообще мало за что галы отдаём.

Смутившись, я уставилась на него, бледнея.

— Ну ладно, ничего страшного не произошло. Успокойся. Сейчас мы едем ко мне, чтобы никому не мешать, и там решаем твою проблему, да, Яла?

Я утвердительно кивнула и попыталась встать. Нога затекла, но я старалась виду не подавать.

— Я всегда смотрю на тебя и думаю: вот кому сдалась твоя жертвенность? Героизм. Мне? Да он меня бесит, Яла. Тебе? Да только лишнюю боль причиняет. Так кому это надо, девочка?

— Никому, — пробормотала. — Помоги, я не справляюсь.

— Сегодня действительно особенный день — дважды я оказался нужен. Ну, праздник какой-то.

Привычно подхватив, он поставил меня на ноги.

— До коридора дойдёшь? — он настойчиво ловил мой взгляд.

А я настолько устала от собственного бессилия, что и барахтаться не хотелось. Да кому я вру? Не могу я без посторонней помощи. И да, мне от моей же гордости только больнее.

— Не дойду, Далам. Отнеси в катер и прихвати ботинки, хотя они там у тебя и остались. Ты прав: Илан болеет, дядя Эван в доках на «Варьяре». Тёте отдых нужен, а не посиделки в её доме.

— Умничка, всё верно говоришь. Мы с тобой сами со всем разберёмся. Да?

— Угу, — вытянув руки, я обняла его, позволяя подхватить меня за бёдра и поднять.

Глава 15

Далам Шейф

Я гнал по дороге домой, ощущая тихое, робкое счастье. Яла сидела рядом, как всегда, смотря в окно, но при этом она не выглядела напряжённой, не сжимала руками обивку сидений. Несмотря на красные от слёз глаза, она выглядела необычно спокойной.

Это и настораживало, и радовало.

Что-то изменилось. Но вот что там за беда такая, ради которой она столько гал спустила на созвоны? Что там такого на этом Япете?

Бросив на неё очередной взгляд, протянул руку и, сжав её пальчики, пристроил ладонь на своём колене. Обычно она сразу вырывалась, но сейчас продолжала сидеть расслабленно, ещё и веки прикрыла.

— Переночуешь у меня. Если что, я завтра скатаюсь к Эвану и прихвачу ещё тебе одежды. Не люблю никого напрягать проблемами — меньше знают, лучше спят. Хотя расспросы будут, конечно.

— Скажи, что нога отекла и я испугалась, что некроз вернётся, — пробубнила она.

— Так он и вернулся. И я этого не забыл. Но твоя мысль верная. Постелю тебе сегодня в своей спальне, сам в гостиной на диване лягу. Я как-то особо не заморачивался. Все остальные комнаты в доме пока нежилые. Всё с ремонтом тяну.

— Угу, — она кивнула, даже не начав спор.

Шипы моей девочки внезапно втянулись. Хотя, может, я рано радоваться начал. Проехав мимо дома Мити, я свернул на соседнюю улицу. Ещё участок — и наконец прожекторы катера осветили мой дом.

— Сейчас я тебя в тепло занесу, — выбравшись наружу, я поспешил к Яле. Меня её состояние начинало сильно напрягать.

Она как будто сломалась. Сидела безвольно и на всё соглашалась.

Открыв дверь, вытащил её и поднял, не спрашивая.

Мне безумно нравилось носить её на руках. Худенькая, что тростиночка. Её тепло согревало и заставляло сердце биться быстрее.

Никогда прежде я не чувствовал подобного к женщине. Простое сострадание, проявленное два года назад к девушке, найденной в лагере работорговцев, обернулось для меня разгорающимся сильным чувством — увы, безответным и непринятым.

Яла делала вид, что не замечает моей любви. Не обижала и не топтала её, а просто оставалась слепа ко всем моим попыткам достучаться до неё.

И это вызывало злость. Не на неё. На себя.

Мне не хватало смелости просто присвоить её, не спрашивая, — боялся причинить боль, ранить ещё сильнее.

Сжав её хрупкое тело в руках, понёс в дом.

Нас встретила тишина. Свет горел лишь на кухне. Получив сообщение тэу Розы, я сорвался с места, забыв о нём.

— Ты сегодня ела, радость моя? — я опустил взгляд на притихшую Ялу. — Хотя кого я спрашиваю. Ужинать сейчас будем, там и расскажешь всё. Ты же расскажешь?