— Ну, — пожимает она плечами. — Думаю, это мой шанс поразить всех своими навыками. Если я что-то и умею, так это зажигать на танцполе фейри.

Арфист наигрывает начало песни, к нему присоединяется флейта. Когда мы начинаем двигаться, я чувствую, как тревожная энергия исходит от Куинн, но я чрезмерно доволен.

Грациозно вращаясь вокруг друг друга, я бормочу:

— Сегодня вечером я впервые по-настоящему получу удовольствие от одного из этих нелепых мероприятий.

— Да, что тут такого? Ты раньше говорил, что не празднуешь дни рождения, но мне кажется, что это настоящая вечеринка.

— С тех пор, как проклятье наложили на меня, каждый вечер в мой день рождения мы устраиваем бал под видом ежегодного праздника. На самом деле, это уловка моих родителей. Попытка найти мне пару. Они приглашают всю знать, думая, что моя суженая наверняка будет среди женщин, — ворчу я.

Я всегда презирал это. Женщины, которые танцуют со мной, либо жалеют меня, либо хотят заполучить корону. Терпеть их хихиканье, заискивание и фальшивый смех — настоящая пытка. Я бы предпочёл, чтобы меня кололи железными иглами.

Но с Куинн, которая здесь, чтобы заявить на меня права, мне не придётся проходить через это.

Хвала созвездиям.

— А, теперь понятно. — Настроение Куинн внезапно портится. — На меня сейчас смотрят довольно косо. Не думаю, что женщины очень рады, что я тебя украла.

— Ты ревнуешь, малышка?

 Да, — говорит она прямо и немного грустно. — Каждый день, когда ты меня покидал, ты должен был танцевать свой танец. Без меня. Меня это не должно волновать, но волнует. Пообщавшись со мной, ты приходил сюда и искал свою суженую.

— Ты ошибаешься в двух вещах. Во-первых, да, тебя это должно беспокоить. Если бы ты была не против, чтобы я был с кем-то другим, я бы обиделся. Я твой, а ты моя. Точка. Во-вторых, я никого не искал. Единственная причина, по которой я согласился на это, заключалась в том, чтобы успокоить своих родителей и сделать людей счастливыми. Осмотрись. Видишь улыбающиеся лица? Смех? Они здесь не из-за меня. Так бы они не пришли. Они приходят выпить и послушать музыку.

— Я не могу поверить, что это правда. Я знаю, прошло много времени с тех пор, как ты мог смотреться в зеркало, но, Киаран… ты такой красивый, что даже больно смотреть.

Мужская гордость переполняет меня. Не знаю, правда ли то, что она говорит, но её мнение — это самое главное.

— Женщины-фейри чрезвычайно тщеславны. Они не хотят быть с кем-то, кто не может оценить их внешнюю красоту.

— Они великолепны, — соглашается Куинн, плавно кружась. — В смысле, они все могли бы быть моделями. Меня же это немного пугает.

— Куинн, твоё сердце в тысячу раз прекраснее, чем их кричащая красота.

— В человеческом мире именно так и говорят, когда ты страшненький, — усмехается она. — Но всё равно спасибо.

Я останавливаюсь, сбиваясь с ритма танца, чтобы прижать её руку к своей груди.

— Я надеюсь завладеть твоим прекрасным сердцем, твоими сладкими губами, твоим идеальным лицом, твоими мягкими волосами и твоим телом.

Она так сильно краснеет, что от её лица исходит тепло.

— Тише, тебя услышат окружающие.

— Хорошо. Я не сдамся, пока не получу тебя целиком, и после сегодняшнего вечера все об этом узнают.

Подойдя ближе, она хватает меня за лацканы пиджака и тянет вниз, чтобы прошептать:

— Хочешь узнать секрет? — От её сладкого запаха у меня кружится голова, и я наклоняюсь вперёд, пока не зарываюсь носом в её волосы. — Не думаю, что смогу быть с кем-то другим, даже если попытаюсь.

Её непоколебимые чувства ко мне — приятное напоминание. Её никогда не касался другой мужчина, так же как я никогда не испытывал физической близости с другой женщиной.

Когда дело касается Куинн, я становлюсь эгоистом. Я хочу, чтобы она принадлежала только мне. Вот почему я так долго скрывал её ото всех.

Один медленный хлопок прерывает конец песни, и музыканты замолкают. Женщины в зале вдруг хихикают и вздыхают — даже те, что уже замужем, реагируют, как влюблённые школьницы.

Некоторые шепчут: «Красивый мальчик».

Они не обо мне говорят.

В моём королевстве есть только один человек, который мог вызвать такую реакцию.

Отстранившись от Куинн, я обращаюсь к источнику волнения:

— Король Дэймон. Я не был уверен, что вы придёте.

— Ну, я не собирался, но несколько дней назад меня навестила ведьма и сказала, что мне следует посетить ваш бал. В противном случае я пожалею. — Он неторопливо идёт к нам, его шаги отчётливо ленивые и тягучие. — Она была права.

Он протягивает мне руку. Я принимаю рукопожатие, сжимая его предплечье, в то время как он сжимает моё.

— Я скучал по тебе, кузен, — говорю я, по-мужски обнимая его и похлопывая по спине.

Наши отцы, возможно, и не ладят, но Дэймон — один из моих самых близких друзей, даже если мы нечасто видимся.