Пальцы Зеллы работают быстро, и замысловатые косы заплетаются меньше чем за пять минут. Она закрепляет их на затылке жемчужной заколкой, а затем принимается за остальное чем-то, похожим на щипцы для завивки. Только они не включены в сеть. Как только мои локоны плотно обвиваются вокруг металлической плойки, она накрывает её рукой. Я чувствую тепло на шее, и, когда она отпускает её, появляется упругий локон.

— Это потрясающе, — говорю я, впечатлённая.

— Мой дар — огонь.

Радуясь, что я не совсем ничего не знаю о семье Киарана, я киваю.

— А Гиа умеет управлять природой, а Кирит — управлять погодой.

— Верно. Что ещё тебе рассказал Киаран?

— Ничего особенного. Он не любил много говорить о насилии, поэтому о многом умалчивал. Я знаю, что вы любите сладкое. Киаран говорит, что это у нас общее.

— Да, это правда, — улыбаясь, она переходит к следующему локону. Она делает ещё два завитка, прежде чем сказать: — Я понимаю, что значит чувствовать себя здесь не в своей тарелке. Оказаться суженой врага отца стало неожиданностью, и меня не приняли здесь с распростёртыми объятиями.

— Должно быть, это было нелегко, — говорю я, надеясь, что она продолжит рассказывать новые подробности.

— К сожалению, День и Ночь никогда не ладили. Торговые сделки необходимы, но их трудно заключать, когда нет доверия. Чтобы сделка прошла гладко, член каждой королевской семьи должен лично присутствовать в Рассвете и Закате. Поскольку я была младшей из троих, всегда отправляли меня, — смеётся она, но в её смехе слышна горечь. — Третья в очереди. Неважно, убьют ли меня или схватят во время неудачной сделки.

Я не знаю, как реагировать. Это просто ужасно. Я бы очень разозлилась, если бы родители превратили меня в жертвенного агнца.

— Но отец переиграл себя, ведь не мог представить, что я влюблюсь в Кирита, — вздыхая, Зелла слегка улыбается. — Как только я его увидела, я поняла, что он — мой суженый, а он — что я — его. Так всё устроено, и судьбу не изменишь.

Любовь с первого взгляда. Это напоминает мне о проклятии и о том, как коварны были ведьмы, когда наложили заклинание. Они ослепили Киарана, чтобы он не смог узнать свою вторую половинку. Это так жестоко.

— У Кирита не было детей, которых можно было бы отправить вместо него, — продолжает она. — Хотя он так бы не поступил. Думаю, он мог бы поручить это своему брату, но Кирит был правителем, который подавал пример другим. Он сильный, и у него доброе сердце.

— И вы сбежали с ним?

— Нет, не сразу. Мне было всего семнадцать, когда мы познакомились. Женщины-фейри достигают зрелости только в двадцать один год, и Кирит хотел сделать это правильно. После четырёх лет украденных моментов во время торговых сделок он и его люди вернулись со мной в мой дворец. Он попросил моего отца дать согласие на брак. Отец отказался. После этого мне больше не разрешалось посещать Рассвет и Закат. Более того, мне даже не разрешалось выходить из спальни.

— И что же вы сделали?

— Я ничего. — Она усмехается, но её лицо становится серьёзным. — Ну, я много плакала, но это ожидаемо. Однако Кирит придумал план, как помочь мне сбежать.

— Так романтично, — мечтательно говорю я.

Она кивает.

— Пытаться разлучить предназначенных судьбой партнёров опасно. Кирит был в отчаянии, а доведённые до отчаяния не думают о последствиях. Он прилетел ко мне в комнату, чтобы забрать меня, и я ушла с ним. Это чуть не привело к войне между королевствами. Она бы началась, если бы…

Повисла долгая и тяжёлая пауза.

Развернувшись на стуле, я смотрю на неё.

— Вы не можете просто так остановиться. Мне нужно знать, чем всё это закончилось.

Она моргает своими невероятно длинными ресницами.

— Это не закончилось. Это только продолжается. Что я хотела сказать, так это то, что, если бы мой брат Зарид не убил моего отца, меня бы сегодня не было в живых. Не было бы ни Киарана, ни Гии.

Неудивительно, что Киаран так туманно отзывался об этой истории.

— Мне очень жаль. Произошедшее с вашим отцом ужасно.

— Как бы плохо это ни звучало, это было к лучшему. Когда умерла моя мать, мой отец потерял свою возлюбленную и тонул в горе. — Она пожимает плечами, словно это не имеет значения, но я вижу боль на её лице. — Зарид правит и по сей день. Хотя мы и не сходимся во взглядах на управление нашими королевствами, у нас есть практически работоспособный договор.

Я оборачиваюсь, когда она заканчивает последний локон, и вынуждена признать, что выгляжу прекрасно, несмотря на веснушки.

— Спасибо, что помогли. Причёска восхитительна.

— Правда в том, — начинает Зелла, — что у меня есть скрытые мотивы прийти сюда. Мне нужно кое-что сказать тебе наедине.

О, Боже. Вот оно. Я знала, что в этих женских посиделках есть скрытый мотив.

Чувствуя себя как ребёнок в кабинете директора, я сглатываю. Зелла встаёт передо мной.