Он стоит на коленях рядом со мной — и я никогда не видела его таким… виноватым.

— Пожалуйста, не бойся меня.

— Я тебя не боюсь. Я просто… боюсь.

Он гладит меня по волосам, проводит пальцами по лицу — как делал уже сотни раз.

— Мне не следовало оставлять тебя одну.

Я вдруг вспоминаю:

— Ты назвал меня «любимой»?

— Да… наверное.

— Мне понравилось.

— Тогда я буду так тебя называть чаще.

Он подхватывает меня на руки и прижимает к себе.

— Пойдём. С этого момента ты будешь спать в моей постели.

И на этот раз я не спорю.

Глава 12 ~ Киаран ~

Моё импульсивное решение вовлечь Куинн в свою жизнь будет иметь последствия. Ущерб уже нанесён. Я ненавижу то, как она была напугана прошлой ночью. Тот факт, что она была в опасности даже на секунду, недопустим.

Оглядываясь назад, я понимаю, что было бы лучше приказать ей спать со мной, чем давать ей выбор.

Никто не может защитить её так, как я, поэтому она всегда останется со мной. И меня это не расстраивает. То, что она будет рядом, поможет нам справиться с нашей непростой ситуацией.

Даже несмотря на то, что неизвестность нависла надо мной, я всё равно не жалею, что провёл её через портал.

Потому что она здесь, со мной, в моей постели. Это намного лучше, чем просыпаться в одиночестве.

Она стонет, вздрагивает, словно ей снится кошмар. Сон у неё был беспокойный, и я крепче обнимаю её, надеясь, что она почувствует моё присутствие.

Мне было бы почти достаточно просто держать её вот так.

«Почти».

Если бы я не знал, каково это — целовать её, возможно, этого было бы достаточно. Но это не так. Со вчерашнего дня моя потребность в ней возросла.

Её ночная рубашка задралась, обнажая гладкие ноги и хлопковые трусики. Мой твёрдый член прижимается к её спине, и, когда она извивается, я издаю стон.

Она, вздрогнув, просыпается.

— Ш-ш-ш. Ты в безопасности, — говорю я ей, и она расслабляется, её тёплое тело прижимается к моему.

Её мягкость интригует. Моя рука ложится ей на бедро, и я скольжу вверх, обводя изгиб её талии. Изгиб её попки идеально прилегает к моему паху. Исходящий от неё сладкий аромат настолько силён, что кажется, будто он проникает в мои поры.

Я люблю это.

Я люблю её.

— Что это за свет льётся из окна? — Куинн переворачивается на спину и поворачивается ко мне лицом.

— Рассвет, — отвечаю я.

— Солнце? — Она приподнимается, сбрасывает одеяло и вскакивает с кровати. — Я думала, ты говорил, что здесь нет дневного света.

— Верно. Нет. — Я улыбаюсь, чувствуя её восторг. Приподнявшись на локте, я объясняю: — На самом деле солнце не взойдёт. Два солнца вращаются вокруг Царства Дня. Дважды в день они пересекаются на восточной границе. Слияние настолько сильное, что свет проходит весь путь от Рассвета до Заката и доходит сюда.

— Рассвет и Закат… Расскажи об этом подробнее?

— Я там бывал много раз, но видел воочию это место только один раз.

— Сколько тебе было лет?

— Десять. Я впервые воспользовался порталом. Мне хотелось увидеть мистическую страну, о которой так любила говорить моя мать. — Я усмехаюсь. — Это было одно из мест, куда она запрещала мне ходить.

— Так что, естественно, ты отправился туда, — с улыбкой говорит Куинн. — И что? Было потрясающе?

— Да. Я помню радуги. Их было так много, что они разделяли небо на дневное и ночное. Звёзды слабо мерцали на границе Царства Ночи, а ярко-голубое небо с пушистыми облаками обрамляло Царство Дня. Это было лучшее из обоих миров.

Там растут фруктовые деревья. Листья похожи на оранжевый мех. В пушинке можно найти круглый голубой шарик. Под кожурой находится розовый цитрусовый фрукт, сок которого по вкусу напоминает что-то среднее между мандарином и вишней. Называется гюззель. В тот день я съел, наверное, не меньше пятнадцати штук.

— Звучит аппетитно. Вы их сюда привозите?

— Плоды этого дерева принадлежат Царству Дня. Это часть договора. Но не волнуйся, любимая. Мы заявили права на туман водопада.

— И что в нём такого особенного?

— Это самый освежающий напиток, который я когда-либо пробовал. Он отлично подходит для долгих дней путешествий, так как обладает исключительными увлажняющими свойствами.

Моё сердце испытывает редкий приступ боли из-за бесконечной темноты, лишающей меня зрения. Куинн всё ещё стоит у окна, её пальцы тихо перебирают бархатные занавески, и мне жаль, что я не могу увидеть то, что видит она.

— Опиши мне горизонт. Пожалуйста.

Ей нравится, когда я вежлив. Я никому, кроме неё, не говорю «пожалуйста», и я не уверен, что она это понимает. Она не знает, насколько она для меня особенная, и в этом виноват только я сам.

Я потратил столько времени, борясь с этим притяжением между нами, но вместо того, чтобы держаться на расстоянии, мне следовало сказать ей, как сильно я её люблю. Как много она для меня значит.