Ещё больше воспоминаний из того Рождества накрывают меня. Обвинение, которое Мария бросила мне ещё до того, как мы выехали с подъездной дорожки Скотта и Фрейи, было чертовски нелепым, и она тоже это знала. Я помню, как чуть не разбил машину, когда вскинул руки и развернул всё против неё, предположив, что это она мне изменяет, раз только об этом и может думать, кидаться такими обвинениями каждый раз, когда я разговаривал с любой женщиной, кроме неё.

«– Ты сходишь с ума, Мария, – огрызнулся я в ответ, сворачивая на нашу подъездную дорожку и слишком сильно нажимая на тормоза, в результате чего нас обоих дёрнуло вперед. – В следующий раз ты предположишь, что я трахаюсь с Фрейей за твоей спиной, – я усмехнулся и уставился в лобовое стекло. – Я никогда не давал тебе повода сомневаться во мне, и всё же ты постоянно ранишь меня нелепыми обвинениями».

– На следующей неделе у Билли день рождения, – голос Скотта прерывает нежелательные воспоминания о моей бывшей жене, обрывая их, прежде, чем я окончательно провалюсь в пропасть, которой является мой развод. – Почему бы тебе не зайти и не поздороваться? Она, вероятно, была бы рада увидеть знакомое лицо.

– Большие 21, да? – спрашиваю я, точно зная, сколько Билли лет и что её день рождения не за горами.

Она всегда говорила, что родилась в День Святого Валентина, потому что она самый любящий человек на планете.

«– Ты слишком самоуверенна для своего же блага, Билл.»

Насмешка, которую я произнес, когда она плеснула мне в лицо мыльной водой в то Рождество, вызывает неловкую реакцию. Как и выражение лица Марии, когда мы вернулись в гостиную.

Мы дурачились, как и всегда. Билли была веселой девушкой, а я любил свою жену. Конец истории.

– И прежде чем ты спросишь, нет. Она ничего не хочет и ей ничего не нужно на свой день рождения, – тон Скотта смертельно серьезен, как и у стюардессы, когда она объявляет, что мы готовимся к взлёту, и пора переключать все устройства в режим полета.

Я предпочитаю проигнорировать предупреждение моего друга. Я ни за что не приду с пустыми руками на, пожалуй, самый важный день рождения, который только может быть у кого-либо. И если Скотт не подскажет мне, какой подарок сделать его дочери, тогда мне просто придётся действовать на свой страх и риск. Обычно такими вещами занималась Мария.

– Мне нужно идти, – говорю я ему. – Мы вот-вот взлетим, а мой капитан прихлебывает чай так, что я едва могу сосредоточиться на чем-либо другом.

Голова Джека поворачивается ко мне, глаза сужаются от раздражения, и он демонстративно подносит чашку ко рту, прихлёбывая ещё громче.

Когда он давится, я саркастически улыбаюсь.

Скотт просто посмеивается, и мне приятно слышать его смех. Он находится под большим давлением, но, честно говоря, я не могу вспомнить времени, когда они с Фреей не боролись в финансовом плане. Я знаю, что у него не раз возникало искушение продать Шелби, особенно когда покойных родителей Фреи поместили в дом престарелых, а расходы вышли далеко за рамки того, что покрывала страховка.

– Включи громкую связь, – приказывает Скотт, и я делаю, как он просил.

– Джек, – продолжает Скотт через пару секунд. – Я хочу увидеть, как “Blades” снова поднимут Кубок в этом году. О, и чтобы ты побил свой рекорд по забитым голам.

Джек весь напускает на себя дерзкую браваду, делая очередной излишне громкий глоток чая.

– Считай он уже в кармане, Скотт.

Я закатываю глаза на своего товарища по команде и отключаю звонок.

– Никто не любит выпендрежников, Джек.

Скотт встречался с некоторыми ребятами на вечеринках после игры. Каждый раз он находил общий язык с Джеком. Тем не менее, с нашим капитаном ладят все. Он золотистый ретривер и клей, который сплачивает команду. Если не считать моего бывшего товарища по команде, Сойера Брайса, он лучший капитан, под началом которого я когда-либо играл.

Джек тяжело выдыхает, откидывая сиденье, как только мы оказываемся в воздухе и табло «пристегните ремни» гаснет.

– Что тебя гложет? – спрашиваю я, удивленный переменой в его настроении.

Он закрывает глаза, складывая руки на груди.

– Ничего.

– О, что ж, это определенно убедительно.

Джек приоткрывает веко и смотрит на меня.

– Я не в восторге от того, что четыре ночи буду вдали от Эсме, и Кендры.

Эсме – семимесячная дочь Джека, а Кендра, его жена, лучшая подруга Дженны и напарница по команде. Вся свадебная компания вылетела на озеро Гарда две ночи назад.

– Ты мог бы взять её с собой, – говорю я, понятия не имея, как тяжело путешествовать по миру с ребенком.

Джек качает головой, его британский акцент более очевиден, чем обычно, когда он отвечает.

– Не-а. Джетлаг, который нас всех ждёт, и так будет адским, а уж с ребёнком тем более. Честно говоря, я вообще удивлён, что генеральный менеджер одобрил эту поездку.

– Если в следующую субботу мы покажем свою лучшую игру, он сочтёт это отличным тимбилдингом.

Джек кивает, каштановые волосы падают ему на лоб.

– Ты когда-нибудь думал, что мы пойдем на свадьбу Томми? – он фыркает от смеха. – Год назад в это же время я бы не пришёл даже на его похороны, а теперь он держит всех нас на ниточке, и Сойер – его шафер.