– Слушай... – Дженсен Джонс, наш тренер вратарей и бывший товарищ Джона по команде, когда они играли за “Scorpions”, присоединяется к нам, становясь напротив меня и Джека. Он скрещивает руки на груди и качает головой в сторону тренера, когда тот надевает наушники и начинает раздавать указания сотрудникам. – Дай ему насладиться моментом. Он бредит планированием свадеб столько, сколько я его знаю. Он пытался спланировать свадьбу буквально каждому, кроме Арчера. И то только потому, что тот сбежал и женился тайком.

Будто услышав наш разговор с другого конца двора, наш вратарь салютует нам и поднимает кружку пива. Он женился на своей жене Дарси, которая, по чистой случайности, ещё и сестра Джека, пару лет назад, до того как кто-либо узнал, что она забеременела от него. Сказать, что, когда Джек узнал об их тайных отношениях и беременности, всё пошло плохо – это было бы чудовищным преуменьшением.

– Девочки почти готовы? – спрашиваю я, посмотрев на часы.

Церемония начнется меньше чем через двадцать минут, а тренер выглядит так, словно у него вот-вот лопнет кровеносный сосуд.

Джек прикусывает губу.

– Кендра написала мне сообщение пару минут назад. Волосы Дженны нужно поправить, поэтому они немного отстают.

– Насколько я помню, я не заказывал три лишние статуи для внутреннего двора, – тренер почти бегом направляется к нам, теперь уже с полудюжиной павлиньих перьев и…

чёртовым фарфоровым лебедем

.

Господи. Я подам запрос на обмен до мартовского дедлайна.

– Мы не хотели мешать твоему звёздному часу, – голос Дженсена сочится сарказмом, вызывая у Джека тихий смешок.

Тренер прищуривается, глядя на своего центрового.

– Десять минут назад ты должен был складывать салфетки в номере люкс.

Глаза Джека широко распахиваются, он разворачивается и уходит, не сказав больше ни слова.

Затем тренер поворачивается к Дженсену, бросая фарфорового лебедя ему на руки.

– Мне нужно, чтобы ты поставил это на дальний конец шведского стола. Я три раза объяснял администрации, где он должен стоять, но каким-то образом он всё равно оказался в вестибюле.

Когда Дженсен уходит со своими инструкциями, внутри меня поселяется чувство страха. Я бы предпочёл бегать спринты, чем выдерживать тот взгляд, которым тренер сейчас меня прожигает.

– Тебе повезло, Эммет. У тебя пропуск.

Слышать, как он называет меня по имени, непривычно. Он всегда обращается ко мне по фамилии.

– Почему я легко отделался? – спрашиваю я его.

Без сомнения, Джон Морган – лучший тренер, под руководством которого я когда-либо играл. Я очень уважаю его как игрока, а теперь и лидера. Он вывел нас из того бардака, в котором мы оказались, когда он взялся за эту работу. И я не могу представить другого человека, под чьим руководством хотел бы завершить свои профессиональные годы.

Он кладёт руку мне на плечо, и горло тут же сжимается. Я не из эмоциональных, и совсем не ожидал, что этот разговор пойдёт именно так. Я ожидал, что он засунет эти перья мне в задницу за то, что я был бесполезен.

– Спасибо, что пришел. Томми, Дженна и остальные ребята могут только догадываться, как тебе сейчас тяжело после... – он умолкает. – Ну, Марии.

Тепло от его ладони проникает сквозь мой костюм, и я подавляю свои эмоции. Это правда; я не особо рад быть здесь, но я не собираюсь пропускать важный день товарища по команде или возможность провести немного времени с ребятами. На самом деле, я бы провел следующие несколько дней в спортзале или лежал на диване, если бы не прилетел сюда. Мне нужно занять свою голову делом и отвлечься от навязчивых мыслей.

– Что есть, то есть, тренер, – подтверждаю я.

Эта фраза, кажется, стала моей любимой в последнее время. Она не говорит ничего и говорит всё одновременно – идеальный способ уйти от сложных чувств. Потому что развод с женщиной, которую ты когда-то любил, это, чёрт возьми, отстой.

Тренер мгновение рассматривает меня, пока нелепые перья развеваются у него перед лицом. Сейчас февраль, и на озере Гарда не сказать чтобы тепло, но, к счастью, погода сжалилась над Дженной и Томми, и весь день обещали ясное голубое небо.

– Если тебя это утешит, я был холост и приближался к концу своей профессиональной карьеры, когда встретил Фелисити.

Фелисити – жена тренера и мама Джека и Дарси. Из того, что я слышал об их истории любви, они были словно предназначены друг другу, и он неустанно добивался её, пока она, наконец, не сдалась и не согласилась встречаться с ним.

– Я никого не ищу, – отвечаю я, вкладывая смысл в каждое слово. – Кроме редких интрижек, я вообще не представляю, чтобы мне когда-нибудь снова захотелось связываться с противоположным полом.

Тренер с сомнением приподнимает бровь.

– Все так говорят прямо перед тем, как встречают «ту самую.

Я смеюсь над этим. Смех получается низким, мрачным и абсолютно циничным.

– У меня уже был шанс, и ничего не получилось, – я оглядываю украшенный двор. Может, тренер и псих, но место он выбрал идеальное. – Наверное, именно поэтому я здесь – чтобы отпраздновать и напомнить себе, что некоторые люди всё–таки находят любовь и сохраняют её надолго. И я надеюсь, что у Дженны и Томми будет именно так.