Нельзя отрицать, насколько неловко вести душевный разговор с тренером Морганом. Зато для него это явно привычное дело. Часть меня завидует тому, что он может так легко открыться. Многое из этого я вижу и в его пасынке Джеке, и мысленно благодарю себя за то, что в своём прошлом браке я не завёл детей: они либо выросли бы такими же закрытыми, как я, либо унаследовали бы параноидальные загоны Марии.

Я поднимаю руку и поправляю очки, хотя изначально всё было в полном порядке.

– Я рядом, если захочешь просто поболтать или что-то обсудить, ты же знаешь это, верно?

Кивнув, я прочищаю горло, а затем протягиваю руку, чтобы забрать у него павлиньи перья.

– Куда ты вообще собирался их деть?

Это ещё одна особенность тренера. Он проницателен, как и Джек, временами это раздражает.

Понимая, что я закончил разговоры о свадьбах и браках, он раздражённо машет рукой в сторону перьев.

– Куда угодно, только не в обеденный зал. Они убивают там всю современную атмосферу.

– Обещаю готовить и убираться за тебя, раз ты так это ненавидишь, – Томми вызывает смех у гостей строкой из своих клятв.

Дженна хлопает его по груди, усиливая смех на пару октав. В потрясающем, но простом белом платье, облегающем её спортивную фигуру, она смотрит снизу вверх на мужчину, за которого сейчас выйдет замуж.

После разговора с Джоном мне удавалось держать эмоции под контролем. Но в тот момент, когда ведущий церемонии просит Сойера передать кольца, а он достает только одно, для Дженны, и моё сердце уходит в пятки.

Томми держал язык за зубами по поводу сегодняшнего дня, оставив почти всё на тренера. Мы все думали, что у него будет кольцо, похожее на то, что у Дженны, но очевидно, что это не так, когда он снимает с безымянного пальца кусочек пластыря, открывая вытатуированное имя Дженны.

Она мгновенно закрывает рот руками, а я снимаю очки и быстро провожу рукой под глазами, пока никто не заметил. Томми полностью покрыт татуировками, и почти все они появились ещё до того, как он встретил свою девушку. Но что-то подсказывает мне: хоть это и самая маленькая татуировка в его жизни, она определенно самая значимая.

– Оказывается, чтобы юридически закрепить брак, не обязательно обмениваться кольцами.

Он поддевает её подбородок указательным пальцем, и слёзы текут по её щекам, когда он делает шаг к ней. Можно было бы услышать, как здесь падает булавка, а завывающий ветер только усиливал романтическую атмосферу.

Смотрела ли Мария когда-нибудь на меня так, как Дженна смотрит на моего товарища по команде?

– И мне не нужно кольцо. Металлическая полоска – это временно, кольцо можно снять с тела. Я

никогда

не хочу расставаться с тобой. Я говорил тебе, что, хотя я сильно изменился с тех пор, как сделал свои татуировки, они всегда будут иметь значение – напоминать о человеке, которым я был, и о том, кем хочу быть для тебя. Только для тебя. Я попросил мастера забить как можно глубже, потому что не хочу, чтобы наша любовь когда-нибудь поблекла. Это моя самая важная татуировка, – он закрывает глаза, прижимаясь лбом ко лбу Дженны. – И когда нас станем трое, – он гладит её по животу, и вся компания из тридцати с чем-то гостей дружно ахает. – Я собираюсь добавить ещё имя на своё тело. Прямо туда, где ножницы разрезали нить над моим сердцем. Ты собрала меня воедино, чертовка. Этот исправившийся плохиш до безумия в тебя влюблён.

Я смотрю на друзей Дженны, которые судорожно ищут салфетки. Кендра, её подружка невесты, поднимает голову к голубому небу и успокаивающе выдыхает.

Это брак на века. Даже моё израненное и неверующее сердце не может отрицать искренности слов Томми. Он нашел свою девушку, но более того, он нашел свою семью.

ГЛАВА 5

День святого Валентина

БИЛЛИ

Качели в самом дальнем конце двора жалобно скрипят, когда я втискиваю свою беременную задницу в узкое пространство между верёвками и начинаю медленно раскачиваться вперёд-назад.

Сегодня я совсем не так представляла себе празднование своего дня рождения. Думаю, я была бы не так зла, если бы мои любимые тако с говядиной «У Мигеля» не вызвали приступ изжоги ещё до того, как я доела первую порцию.

– Хочешь, я приготовлю тебе суп, милая? – мама появляется в дверях патио, на её губах появляется робкая улыбка, пока она оценивающе смотрит на меня.

Когда я была ребёнком, она всё время раскачивала меня на этих качелях. И хотя мне исполнилось двадцать один, по сути, мало что изменилось.

Кислая отрыжка поднимается к моему горлу, когда я выдавливаю:

– Просто стакан воды, пожалуйста.

Потирая грудь, я ерзаю на неудобном деревянном сиденье, небо быстро темнеет.

– Хорошо, – она выглядит слегка раздражённой тем, что я отказываюсь есть ещё что-нибудь. – Почему бы тебе не зайти в дом? Холодает, и Эммет только что заехал во двор. Тебе стоит выйти поздороваться, – мама задумчиво хмурит брови. – Он тоже переживает не самые лучшие времена.