Он прочищает горло, на лице появляется чувство вины.

– Я думаю, если акции реально существуют, то это не полная ложь.

– Скотт, я...

– Я больше ничего не хочу слышать, Эммет, – обрывает меня Скотт. – Ты помогаешь моей семье, а я решаю, что и как говорить им.

Мне это не нравится, ни капельки, чёрт возьми. Но Фрейя не моя жена, а Билли не моя дочь, и я ни за что не оставлю своего друга в беде.

Я допиваю остатки пива и ставлю пустой стакан перед собой.

– Ладно. Я переведу деньги на твой счет к концу недели.

ГЛАВА 2

БИЛЛИ

Всего через несколько дней мы с Такером должны были заносить коробки в наш новый дом, спорить о том, в какой цвет покрасить детскую, раз уж решили не узнавать пол ребёнка заранее.

Мы должны были обустраивать новый дом и новую жизнь, проживая последние недели перед тем, как нас станет трое и всё изменится навсегда.

Вместо этого я стою в спальне моего детства, её четыре розовые стены увешаны подростковыми плакатами, служащими суровым напоминанием о том, что моя жизнь превратилась в полную гребаную катастрофу.

Остин должен был стать для меня началом всего – шансом сделать карьеру юриста моей мечты. Шанс доказать маме и папе, что я больше не их тихая девочка, которую нужно оберегать от мира. Я могла остаться в Нью-Йорке, учиться и жить дома, но мне этого было мало. Я хотела уехать в другой штат, сменить часовой пояс.

А теперь я снова здесь. И на этот раз я нуждаюсь в родителях больше, чем когда-либо.

Обхватив руками свой огромный живот, я подхожу к окну своей спальни и смотрю во двор нашего дома из коричневого камня, куда мама и папа привезли меня домой, когда я была новорожденной.

Возвращение в Бруклин было не тем, чего я хотела для нашего ребенка, и не потому, что мои родители не замечательные люди или у меня было не самое лучшее детство – оно было замечательным. Просто я хотела показать своему малышу мир. Дать ему всё. Вот что сказал мне Такер, когда я сообщила новость о беременности, когда мы лежали, растянувшись на диване, однажды ленивой ночью, когда я осталась у него ночевать.

Может быть, я поступила глупо, поверив ему, когда он пообещал, что будет рядом со мной и что неожиданная беременность – его ответственность ровно так же, как и моя. Он говорил о браке и о том, что мы проведем вместе остаток жизни, и о том, что этот ребенок – только начало нашей семьи, которую мы расширим, когда оба будем готовы.

– Полная чушь, – шепчу я себе под нос, когда холодный февральский воздух проносится сквозь деревья, а деревянные качели, которые папа повесил на старый дуб, глухо бьются о ствол.

Когда я познакомилась с Такером полтора года назад, он был на 3 курсе, а я на 2 курсе. Для него это была любовь с первого взгляда – по крайней мере, так он сказал мне в тот день, когда наконец попросил мой номер телефона на вечеринке, которую устраивали он и его друзья.

Мне следовало бы догадаться ещё тогда, что на самом деле он не имел в виду ни одного слова, слетевшего с его губ, и, думаю, меня можно было бы простить за то, что я поддалась его чарам. Он был на год старше меня, безумно сексуальный, с темными волосами и большими карими глазами, парень, с которым каждая девушка в кампусе хотела переспать.

Меня не волновало, что он был богат или что его родители владеют престижной юридической практикой, и я, конечно, не рассматривала его семью как возможность сделать карьеру в области уголовного права, о которой я всегда мечтала.

Но именно так они в итоге меня и восприняли – как человека, которому нельзя верить. Они были уверены, что я хочу воспользоваться их младшим сыном, чтобы продвинуться в жизни.

Да пошли они.

Я уехала из Бруклина с 500 долларами на текущем счете и со студенческими кредитами, на погашение которых, вероятно, уйдет больше десяти лет, и знаете что? Меня это вполне устраивало. Я была готова прокладывать свой путь сама, потому что это было именно то, о чём я мечтала, когда мой отец загрузил последнюю коробку в фургон U-Haul и мы отправились в 26–и часовую поездку в Остин.

Боюсь ли я заводить ребёнка с мужчиной, с которым встречаюсь меньше года? Да. Чёрт, думаю, я бы паниковала даже в том случае, если бы мне было за тридцать, мы были бы женаты десять лет и всё было “правильно”. Но я доверяла Такеру, я доверяла его семье и их обещаниям, и у меня не было намерения бросать его – я собиралась остаться в Техасе, а не возвращаться в Нью-Йорк, забрав с собой его ребенка.