Мама переплетает наши пальцы, ерзая на кровати рядом со мной.

– Ты хочешь, чтобы закончить всё с ним?

Я пожимаю плечами, всё ещё испытывая противоречивые чувства, несмотря на все, что произошло.

– Я не знаю.

– Если... – мамин голос затихает, когда папа входит в мою комнату и ставит последний чемодан у моих ног.

– Грузовик полностью разгружен, Билл. Как насчет того, чтобы я приготовил тебе что-нибудь поесть? – он пытается быть оптимистичным и показать, что это не влияет на него так, как на маму. Или что он не хочет разрывать Такера на части и скормить его льву.

Наверное, так и поступают хорошие отцы – защищают своих детей. Борются за них всеми возможными способами.

Если только вас не зовут Такер Прайс.

– Я не голодна, – отвечаю я, опуская взгляд на темно-зеленый чемодан, который папа только что поставил.

Внутри все мои учебники, которые, скорее всего, мне больше никогда не понадобятся. Возможно, я взяла академ, и университет обещает мне всяческую помощь и поддержку, когда я вернусь, но мы все знаем, что я проигрываю битву. Я едва могу прожить пять минут без позывов в туалет, а когда родится ребенок, у меня будет ещё меньше времени. Я буду выживать каждый день, а учеба останется в прошлом.

По крайней мере, на ближайшие восемнадцать лет.

Мой желудок протестует, оглашая тишину комнаты урчанием.

– Когда ты ела в последний раз? – спрашивает мама.

– Пакетик сырных крекеров «Чиз–Итс» в пути.

Мама издает звук, который могут издавать только матери, нечто среднее между беспокойством и раздражением.

– Ты на восьмом месяце беременности, Билли. Ты должна поддерживать свои силы.

– Я в порядке, – возражаю я, выпуская её руку и сжимая свои пальцы на коленях. – Я не голодна, – повторяю я.

Мой телефон на тумбочке вибрирует, и папа берет его, хмуря брови, когда видит сообщение на экране.

В глубине души я знаю, что должна уйти от Такера и его токсичной семьи. И всё же я не могу не цепляться за надежду, что он останется верен всем своим обещаниям. Если не ради меня, то ради ребенка.

Мой взгляд всё ещё прикован к телефону, когда папа в конце концов протягивает его мне.

Клара

«Твой рейс приземлился больше трех часов назад. Ты дома? Что слышно от Такера? Я случайно услышала, как пара девушек в библиотеке говорили о нём. Очевидно, вчера вечером его видели на очередной вечеринке. Я могла бы свернуть ему чертову шею!»

– Тебе нужно что-нибудь съесть, Билл, – настаивает папа.

– А я сказала, что не голодна, – огрызаюсь я, роняя телефон на колени и закрывая лицо руками.

Рыдание, вырывающееся из моего горла, происходит автоматически, но не неожиданно, и я чувствую тепло и запах мамы, когда она обнимает меня за плечи.

– Что, если мы пообедаем “У Мигеля”? – папа предлагает, зная, что это мой любимый мексиканский ресторан.

Он был им с тех пор, как мне исполнилось пять. Мы ходили туда каждый год на мой день рождения, иногда с лучшими друзьями мамы и папы – Эмметом и Марией. Хотя теперь это тоже, скорее всего, изменится: они только что официально оформили развод.

– Мы можем себе это позволить? – тихо спрашивает мама.

Ещё одна волна тошноты захлестывает мой желудок. Конечно, они не могут позволить себе случайные обеды вне дома. Теперь им придётся содержать меня и ещё одного человека, который вот–вот появится на свет. Плюс переделка гостевой комнаты в детскую, а это тоже недёшево, если я решу остаться жить дома, когда ребёнок вырастет из люльки.

– Я позабочусь об этом, – спокойно отвечает папа.

Они как будто думают, что я не слушаю или я не слышу их перепалку.

– Я прямо здесь, знаете? Вы не можете говорить при мне, как будто я всё ещё ребенок, и я не пойму, что разговор на самом деле обо мне.

Я перевожу взгляд на них обоих. Они не заслуживают, чтобы я срывала на них свою злость и отчаяние. Но они всё равно накрывают меня волнами.

Папа проводит рукой по своим каштановым волосам и смотрит на маму, пока она убирает ниточку с моего зелёного вязаного платья.

– Ты хочешь пойти? – спрашивает она.

Когда мой телефон вибрирует у меня на коленях, я переворачиваю его – ещё одно сообщение от Клары.

– Я не хочу никуда идти. Я просто хочу поспать, – это всё, что я говорю, вставая с кровати и массируя поясницу.

Мама встает и откидывает одеяло, обмениваясь с папой ещё одним взглядом, который, как они думают, я снова не замечаю.

– Ладно, Билл, – говорит она, помогая мне снять платье, когда я безуспешно пытаюсь стянуть его через голову.

Я слышу тихий щелчок двери, когда папа выходит из комнаты, и поворачиваюсь к маме, подавляя очередной приступ расстройства.

– Он ушел, не так ли? – спрашиваю я её, зная, что она поймет, что я имею в виду Такера.