— Тебе придется открыть эти глазки, Дон Фера. Нужно затащить тебя в эту ванну. — Все еще крепко держа его, чтобы он не опрокинулся в горячую воду, я нежно целую шею Данте, шепча недавно выученные итальянские нежности в его ухо.

Наконец, спустя то, что было, вероятно, несколько минут, но казалось вечностью для моих ноющих рук, удерживающих гигантского саба, Данте вздыхает и распахивает глаза.

Он снова быстро закрывает их со стоном. Свет в ванной должен быть очень ярким для глаз, привыкших к темноте.

— Потихоньку. Когда будешь готов, — подбадриваю я, надеясь, что скоро наступит, до того, как мои руки сдадутся и я уроню его.

Данте пытается снова, заставляя глаза оставаться открытыми дольше на этот раз. Они закрываются несколько раз, привыкая, пока он не может держать их приоткрытыми, дико оглядываясь, пытаясь сориентироваться в незнакомой обстановке.

Мой муж слабо улыбается, глядя на меня, как неловкий ребенок. — Эй...

— Эй. — Я целую его в нос.

Данте краснеет. — Это было, эм... весело...

— Да? Я рада. Только лучшее для моего мужа. — Мне хочется повторять это слово снова и снова. Оно звучит так правильно.

Он трет затылок. — Твоего очень больного мужа.

— Может, помоем эту задницу, чтобы можно было отдохнуть? — Я не могу поверить, что мы проснулись сегодня утром дома, что все это был один день — перелет, спа в отеле, свадьба, послесвадебная вечеринка, сцена... Но мое тело знает, что это был один день; мои конечности болят, устали.

Данте кивает, и я помогаю ему войти в горячую воду сквозь гримасы и сжатые губы, случайные кряхтения и маленький хныкающий звук в конце, когда его больная задница касается фарфора внизу.

— Ты в порядке? — повторяю я свой предыдущий вопрос, медленно проводя мочалкой по телу Данте, стараясь не причинять ему больше боли. Он чувствителен в некоторых местах, покрыт синяками — прекрасный гобелен потраченного удовольствия, чтобы запомнить эту ночь.

— Sì. Просто измучен.

Я целую его в бок головы, вдыхая новые запахи, покрывающие его. — Ты так хорошо справился; так хорошо все выдержал.

Он улыбается похвале. — Как бы я хотел это видеть.

— В следующий раз мы снимем это на видео.

— Надеюсь, будет следующий раз. — Данте смотрит на меня сквозь спутанные кудри, и я нежно целую его.

— Такой храбрый мальчик.

— Только с тобой рядом.

Слова заставляют меня улыбнуться, наполняя теплом.

— Думаешь, для меня есть место? — спрашиваю я, вставая, чтобы выскользнуть из той небольшой одежды, что осталась на моем теле.

Кивая, Данте отодвигается, и я присоединяюсь к нему.

Садясь между его ног, я откидываюсь на его грудь, когда он обвивает меня обеими руками, прижимая близко. Я чувствую, как его сердце бьется о мою спину... и его член между нами. Вот что такое дом.

Откинув шею на его плечо, я закрываю глаза, наслаждаясь его кожей на моей, знакомой, теплой, довольной.

С тяжелым выдохом я переплетаю свои пальцы с его, сцепляя их над моим сердцем. — Я так сильно тебя люблю, ты знаешь это, да?

— Знаю, миссис Фера. Я тоже тебя люблю. Слишком сильно. — Он гладит мой сосок, почти рассеянно играя с маленьким бугорком, который возбуждается под его прикосновением, поднимаясь.

— Хм... Миссис Фера. Мне нравится, как это звучит. Скажи это снова.

— Миссис Фера. Моя Королева. — Данте сжимает мой сосок, и я хихикаю в ответ, когда его неоспоримая эрекция растет у моей спины.

— Ты твердый.

— Всегда для тебя.

— Не двигайся.

Осторожно, чтобы не поскользнуться, я встаю на колени, чтобы перестроиться над Данте, медленно направляя его член в себя в позе наездницы спиной к нему.

Глубокий стон отражается от плитки, когда знакомая форма наполняет меня, завершает меня.

На мгновение мы просто сидим так, с ним внутри меня, неподвижно.

— Dio mio, ты чувствуешься невероятно, — шепчет Данте мне в шею, его рука веером на моем животе, прижимая меня близко.

— Как и ты, дорогой. Теперь медленно, — говорю я ему, будто я не контролирую скорость, движение насаживания на его большой член.

Я двигаюсь постепенно, втираясь в этот великолепный отросток снова и снова, пока вода плещется вокруг нас.

Руки Данте опускаются на мои бедра, удерживая, пока я оседлала его, будто пытаюсь срастить наши тела. Когда он перемещает руку вокруг, к моему клитору, я знаю, что никто из нас не продержится долго. Не с удовольствием, нарастающим так быстро, несмотря на мои медленные движения.

Я набираю скорость, не заботясь о воде, выливающейся из ванны, или о том, насколько устало мое тело, или есть ли у Данте еще сперма внутри после той ночи.

— У тебя есть разрешение, детка. Кончи для меня, — инструктирую я между частыми вздохами и онемевшими ногами, втираясь в член Данте, пока он повторяет мое имя снова и снова, громче и громче, пока мы оба не падаем за обрыв оргазма вместе. Пока он не кончает внутри меня во второй раз как мой муж, и я не падаю на его грудь, оба тяжело дыша.