Кто знает, сколько времени проходит?

Я слышу крики оргазма Даники много раз, но ни один из них не по моей вине.

Моя собственная сперма размазана по моему телу, по простыням, по полу, так как снова и снова они выжимают меня досуха до мучительной гиперстимуляции.

Все размыто.

Мои чувства перегружены; невозможно понять, где начинается один оргазм и заканчивается другой.

Я знаю, что заботливый хендджоб — Адира, она переставляет меня и инструктирует сосать ее полные груди, дроча мне быстрыми движениями.

Я знаю, что в какой-то момент Алессио кончил мне на живот с глубоким гортанным кряхтением.

Что Даника плюнула на мою дырочку, прежде чем снова погрузиться в мою задницу, мои колени прижаты к ушам...

Рани нигде нет, правда.

Пока кто-то не развязывает мои запястья и не тащит меня на пол за лодыжки.

Мои ноги не помнят, как выполнять свою работу, и я падаю на пол, согнувшись. Прежде чем я успеваю пошевелиться, мой член зажат под ногой туфли.

Вой боли разрывает мое тело. Какого черта?

— Достаточно удовольствия, я бы сказала. — Это Рани. Don mio.

— Прикончи его, — подбадривает Даника, звуча далеко.

Мгновением позже я чувствую неоспоримый укус трости на моей покрытой синяками заднице, и я кричу от агонии. Трость всегда причиняет такое разрушение. Мгновенно.

Все еще согнутый, я остаюсь на коленях на полу, пока Рани бьет меня снова и снова, пока я не понимаю, что кровоточу, теплая жидкость стекает по моим бедрам. Я хочу, чтобы она одновременно немедленно остановилась и никогда не останавливалась.

Это все, что мне нужно. Я чувствую себя свободным.

Несколько мгновений спустя Госпожа с тростью хватает меня за ошейник, притягивая на мои шатающимся колени.

Я иду туда, куда меня ведут, все еще с завязанными глазами, в темноте.

— Ну, ну, ну... — это все, что говорит Рани, постукивая тростью по моему твердому члену.

Я пытаюсь удержать равновесие, но все становится красным, а затем черным, как только трость касается моей чувствительной головки.

Боль мучительна!

Бля!

Истощенный, нервные окончания переполнены, я падаю на пол в луже крови и спермы, довольный.

Хватит.

Я больше не могу.

Боль жжет мое тело без признаков ослабления, заставляя меня кружиться, шататься, пока я отключаюсь на эндорфинах.

Наконец я прибегаю к стоп-слову, единственному слову, которое осталось в моем сознании.

Даника немедленно останавливает сцену, обнимая меня, когда ложится на пол рядом со мной. Мои уши щекочет, когда она гордо шепчет: — Какой красивый беспорядок.

Мир сияет цветами за моими закрытыми глазами. У меня нет слов, только быстрые короткие вздохи.

Блаженство. Чистое блаженство.

Глава двадцать восьмая

Последующий уход

(Даника)

Когда его дыхание наконец возвращается к своему обычному ритму, мы с Алессио помогаем Данте встать на ноги.

Несмотря на снятую повязку, глаза моего дорогого саба все еще плотно закрыты, отгораживаясь от мира.

— Ты справишься? — спрашивает обнаженный Шут, когда я подсовываю плечо под руку моего измученного мужа, чтобы он не упал.

— Да, я справлюсь. Вы, дети, веселитесь. Думаю, большому мальчику нужны обнимашки. — Я улыбаюсь, лаская щеку Данте.

Он просто кряхтит: — Я в порядке, — не поднимая взгляда, никого не убеждая.

Алессио цокает языком, качая головой на Данте, прежде чем дать мне указания к нашей комнате. Мне придется затащить большого мужчину наверх. Но, к счастью, его ноги, кажется, возвращают себе некоторую устойчивость; он теперь держит свой собственный вес.

— Думаю, я останусь здесь ненадолго... — Алессио бросает взгляд на Рани и Адиру, расслабляющихся на диване, части тел переплетаются, будто их ткут вместе.

— Пожалуйста. Останься, дорогой, — настаивает Адира, пока Рани кивает в знак согласия.

— Мы справимся, — повторяю я, целуя Алессио глубоко на прощание. — К тому же, был долгий день формальностей и неформальностей, и все, чего я хочу, — это иметь мужа только для себя.

— Справедливо. — Алессио тянется к Данте, нежно целуя его. — Fai il bravo, amore mio18. — Слишком поздно ночью, чтобы говорить Дону Фера «будь хорошим», если спросите меня, но я думаю, это мило, тем не менее.

После прощальных поцелуев Доминам на диване мы уходим, пробираясь через вечеринку, распространившуюся по всему дому, гости трахаются на всех доступных поверхностях, некоторые у стен.

Часть меня хотела бы остаться, чтобы я могла наблюдать, как Алессио и Домины исследуют свои потребности. Но честно говоря, мой бак тоже почти пуст. Это был безумно долгий день.

А пока время последующего ухода — ради Данте так же, как и ради меня.

Дон в вопросе всегда думает, что может выдержать больше, но его побитое и сломанное тело говорит об обратном.