Одетая в обтягивающий черный PVC-комбинезон и туфли на немыслимых каблуках, Рани выглядит как фантазия Доминатрикс в своем втором наряде за ночь. Это так ей идет. Я не могу перестать думать о том, как она вообще влезла в этот комбинезон. Он выглядит невозможно обтягивающим.

Но у меня не так много времени для размышлений. Рани разворачивает хлыст, щелкая им профессионально, громко, и я непроизвольно подпрыгиваю. И мой член тоже.

— Убедись сама. Он так красиво покрывается синяками. — Адира проводит длинными ногтями по моей голой груди, дразня меня, задерживаясь на моем новом засосе. Прошло некоторое время с тех пор, как мы играли вместе, не с тех пор, как она проводила все те дни в особняке, обучая Данику основам жизни Домины на мне, как на добровольном подопытном кролике. Но мое тело все еще помнит ее прикосновение — мягкое, но в то же время твердое.

Однако с Рани мы никогда не играли вместе. Но ее репутация бежит впереди нее. Она считается одной из лучших в городе во всем, что касается боли. Дрожь пробегает по моему позвоночнику при одной мысли.

— И его Госпожа согласна? — Рани смотрит на Данику на диване рядом с Алессио, их глаза прикованы ко мне, пока они игриво лапают друг друга. Я не могу не заметить его открытую ширинку, толстый член в ладони Даники, пока они наблюдают, как две Домины кружат вокруг меня, как жертвы.

Моя жена кивает, озорно улыбаясь, давая дуэту добро.

— Пожалуйста, продолжайте. Я уверена, он ждет этого, — отвечает Даника, прежде чем повернуться ко мне. — Ты в порядке, Tesoro?

Я с энтузиазмом киваю. — Да, Мэм. — Нервный, как черт, но в порядке.

— Что ж, в таком случае, не поможешь ли ты мне подготовить его? — спрашивает Рани у Адиры, и Домины быстро привязывают мои запястья к крюку над головой.

— Будь хорошим мальчиком. Постучи, когда станет слишком много, хорошо? — Это Адира, такая милая, целующая мои губы мягко, прежде чем натянуть мне на глаза атласную повязку. Мир погружается во тьму.

Это оно.

Мой подарок.

О, Dio mio, я нервничаю.

Мы долго обсуждали сцену свободного использования, но найти подходящих партнеров казалось невозможной задачей.

Но сегодня, прямо сейчас, пришло время.

Все было спланировано.

Я не могу поверить, что это действительно происходит.

Привязанный к потолку, я во власти четырех из них. Конечно, у меня есть стоп-слово, оно всегда есть, и у них есть полное согласие, но это не делает ожидание менее нервным.

Я чувствую себя таким обнаженным, стоя перед ними, привязанным и с выставленным членом.

Но это захватывающе.

Может случиться что угодно.

Ну, почти все.

Подчинение проникает в мои кости, как старый друг. Я очищаю свой разум. Отпускаю. — Да, Мисс.

— Госпожа, — поправляет меня Рани, голос строгий, резкий.

— Да, Госпожа.

Я вздрагиваю, когда развернутый хлыст свешивается с моего плеча, щекоча кожу. Затишье перед бурей. Но я готов.

— Сделай глубокий вдох, — инструктирует Рани, ее дыхание теплое на моей коже.

Я делаю, как велено, пытаясь приготовиться к удару. Но когда ты не видишь, что приближается, ожидание достигает почти невыносимого уровня. Моя кожа покалывает, и никто меня даже не трогал!

Звук достигает меня за долю секунды после того, как первый удар ложится на мою задницу с идеальной точностью.

Я выдыхаю весь воздух, который держал, мои легкие горят так же, как и моя задница.

Бля!

Это жжет, как сука!

Моя кожа горячая, почти горит, но все еще цела. Рани знает, что делает.

— Она может сбить муху со стекла, не разбив стекло, — хвасталась Адира однажды.

Второй удар прорезает воздух, как гром, и ложится на заднюю поверхность моих бедер, мгновенно поджигая мою кожу.

Стоная, как загнанный зверь, я тяну ограничения, удерживающие меня, обвисая на них, когда мои колени слабеют, угрожая подвести меня.

— Считай со мной, — требует Рани, и я послушно выкрикиваю «три» и «четыре», каждый с уменьшающейся силой.

Моя спина горит, моя задница болит... но мой разум, мой разум наконец успокаивается, когда я погружаюсь в знакомое чувство боли, одну единственную мысль, которая заслоняет все остальное, смягчая края моего беспокойства.

Я глубоко выдыхаю, вслух отсчитывая до десяти. Как научила меня Даника.

11-й удар разрывает кожу — я чувствую это.

О боже. Боль. Она так сильна. Гораздо сильнее, чем все, что болело за долгое время, — по крайней мере, физически.

— Все еще нет стоп-слова? — спрашивает Рани язвительным тоном. — Ты дикий мужчина.

Мой единственный ответ — невнятное кряхтение.

Хлыст движется, но больше не опускается.

— Может, дадим ему небольшую передышку от боли? — Это Даника. Она звучит обеспокоенно, но ей не стоит. Я хочу сказать ей, но у меня нет слов. Мой мозг — чистая каша.

Раздаются звуки поцелуев, но больше звуков хлыста нет. Знакомые руки Даники такие нежные, когда ее мягкие поцелуи покрывают мою горящую кожу, успокаивая огонь. Ее запах заставляет меня чувствовать себя в безопасности. Приземляет.