Интересно, чем она занималась.

Что-то вибрирует рядом со мной, и моему посторгазменному мозгу требуется несколько секунд, чтобы понять, что это мой телефон жужжит там, где упал в щель дивана.

Одно сообщение появляется на экране, когда я беру его.

От Даники.

Как будто по команде.

Похоже, я не единственный, у кого такие мысли.

Встретимся в туалете в холле, муж.

Глава двадцать шестая

Проверка связи

(Даника)

Щелчок двери заставляет мой пульс подпрыгнуть.

Облегченный выдох Данте эхом отражается от мраморных стен, когда он наконец находит нужную ванную — одну из четырех в огромном холле.

— Moglie mia. (Моя жена.) — Его голос — грубый бархат, когда он задвигает замок.

Когда он поворачивается, его глаза находят меня, сидящую на стойке между двумя раковинами, черное кружево разливается вокруг меня, как отравленный водопад. Идеальная прическа, созданная стилистом Алессио, теперь определенно менее идеальна — Адира позаботилась об этом, — но мой макияж пережил ночные приключения до сих пор.

Я чувствую себя могущественной.

Божественной.

К черту быть Богиней — я Бог.

Данте пересекает расстояние тремя длинными шагами, и я тянусь к нему, втягивая его в темный омут моего платья, мои ноги обвивают его талию с отработанной легкостью.

Его рот находит мой — на вкус как виски и похоть, — и я целую его так, будто пытаюсь поглотить.

Когда мы наконец расстаемся, я беру его лицо в обе руки, заставляя его глаза встретиться с моими. — Ты хорошо повеселился, детка?

Данте ухмыляется, эти изумрудные омуты сверкают так, как я никогда раньше не видела. — Очень хорошо. — Он выглядит довольным. — А ты, Tesoro? Как там наша дорогая Адира?

— Она искусна, как всегда. — Я озорно ухмыляюсь.

Он облизывает губы, потребность вспыхивает в глазах. — Как бы я хотел это видеть.

— Неужели? — Я поднимаю бровь.

— Я твердею при одной мысли об этом. Потрогай.

Я опускаю руку к штанам Данте. Ремень уже расстегнут, рубашка выбита. Одним быстрым движением я опускаю молнию ниже.

Когда я вытаскиваю его эрегированный член, я знаю, что он говорит правду.

Данте шипит сквозь зубы, когда я обхватываю пальцами его ствол, наслаждаясь тем, как он становится еще тверже в моих руках.

— Очень твердый. Скажи мне, маленькая Соня, ты тоже хорошо провела время? — Я смеюсь, сжимая кончик его эрекции.

— Сумасшедшая женщина. Ты сведешь меня с ума. — Данте ахает, когда я тянусь к его яйцам, нежно перекатывая их в ладони, добавляя давление в нужных местах... нажимая все кнопки, чтобы сделать моего возбужденного саба еще более отчаянным.

— Я проведу остаток жизни, сводя тебя с ума, дорогой Данте, — говорю я у его шеи. — Это обещание.

— Пожалуйста, — стонет он, и я проглатываю его мольбы своими поцелуями, пожирая его восклицания нужды, будто это награды.

Когда я внезапно отпускаю его член, великий Дон Фера горько жалуется, ругаясь шепотом по-итальянски. Но я не хочу, чтобы он кончал на мои руки, нет, я хочу его внутри себя.

Сгорая от желания к нему, ноя, я притягиваю лицо Данте к своему. — Трахни меня, Tesoro, — шепчу я ему на ухо. — Трахни меня как свою жену. — Кажется, прошла целая вечность с тех пор, как я впервые мечтала произнести эти слова.

— О, Dio mio, — это все, что может выдавить Данте, пока он торопливо пробирается сквозь слои моего платья, чтобы найти мою голую киску, нижнего белья не видно. Я наслаждаюсь выражением удивления на его лице, когда он понимает, что моих трусиков нет.

— Я готова, Дон Фера. Дай мне это быстро и грязно, — бесстыдно требую я в торопливых вздохах, когда мой пульс учащается.

Данте притягивает меня ближе к краю стойки, его член находит мой вход без особых усилий, как противоположные концы двух магнитов, устремляющихся друг к другу.

Он колеблется на мгновение, вглядываясь глубоко в мои глаза.

— Давай же! — требую я, держась за его шею, когда мой Данте подчиняется, вонзаясь в меня так, будто собирается разорвать меня на части.

— О боже! — Теперь моя очередь разваливаться на части, слова подводят меня.

Как это может быть так хорошо? Черт возьми.

Вхождение Данте в меня — как возвращение домой, так идеально, так полно.

Борясь с моим платьем, чтобы быть ближе к нему, я целую его шею, подбородок, каждый дюйм его лица, который могу найти, пока он входит в меня, его штаны на лодыжках, будто я сбежавшая невеста. Может ли это быть более идеальным? Более нами?

Данте удерживает меня одной рукой за бедро, пока другая находит мой клитор, проводя большим пальцем по моему чувствительному бугорку движением, от которого мои колени дергаются, будто я не контролирую их.

— Не останавливайся, — шепчу я в торопливых вздохах, пока Данте трахает меня так, будто пытается разбить весь мой мир.

О боже, я такая мокрая. Он проникает глубже, еще глубже.