Было так невероятно наблюдать, как он примиряется со своей сексуальностью, своей маскулинностью, своими желаниями. Дон, который когда-то прятал каждую мягкость, теперь открыто принимает все части себя.

Адира поворачивается, чтобы проследить за моим взглядом, улыбаясь четверке, направляющейся наверх.

— Похоже, он нашел себе развлечение. Хочешь присоединиться к ним? — спрашивает она, ее миндалевидные карие глаза вглядываются в мои, игривая улыбка изгибает уголки этих полных пухлых губ, накрашенных нюдовой помадой.

— Нет, спасибо. Я уверена, они прекрасно справятся. Алессио хорошо умеет брать на себя инициативу. К тому же... — Я останавливаю себя, не заканчивая предложение, отводя взгляд, чтобы скрыть румянец, поднимающийся по щекам.

Одна мысль о словах, которые я не могу произнести вслух, достаточно, чтобы похоть скрутилась в моем центре.

Адира приподнимает мой подбородок одним пальцем, заставляя меня снова посмотреть на нее. Ее голос властный, авторитетный, но тихо-могущественный — мягкий, но строгий. Я забыла, какое влияние этот голос имеет на меня. — Скажи, — требует она, и я знаю, что дам ей все, что она попросит; мы обе знаем. — К тому же...? — она начинает мое предложение с того места, где я остановилась.

— К тому же... — я колеблюсь, вглядываясь в ее тлеющие глаза. — К тому же, я не хочу уходить отсюда, — заканчиваю я предложение, которое никогда не планировала заканчивать.

— Почему? — Взгляд Адиры пронзительный, забавный. Я знаю, что она знает, что я пытаюсь сказать, но так же, как я мучаю Данте, она дает мне попробовать мое собственное лекарство, заставляя меня произносить слова.

— Потому что ты здесь. — Мои щеки горят, но я смело встречаю ее взгляд.

— И? — Она поднимает одну идеально выщипанную бровь.

— И... я хочу тебя, — выдыхаю я почти шепотом, едва слышно. Озорная улыбка на лице Адиры дает понять, что она услышала.

— Понимаю... — Она притягивает меня ближе, пока наши тела не прижимаются друг к другу, как форма, мои изгибы уступают ее. Если бы у меня был член, я знаю, что она почувствовала бы мою твердость, зажатую между нашими животами. Но единственным признаком моего невероятного возбуждения является то, насколько твердыми стали мои соски.

Адира на пару дюймов выше меня, но мои свадебные каблуки сокращают разрыв, поднимая меня почти на уровень глаз с самой загадочной женщиной, которую я когда-либо знала.

Я ахаю, задерживая дыхание, когда она соблазнительно проводит пальцами по моей груди, поглаживая мои груди через слои материала, которого, я очень хочу чтобы, не было.

Мои глаза прикованы к ее губам, тонкому слою пота, выступающему над ними в той маленькой впадине. О боже, как же я хочу поцеловать ее!

Тихо я хнычу, разваливаясь в ее объятиях.

Ученица и Учитель.

Адира — та, кого я призываю, когда пытаюсь проецировать свою внутреннюю Богиню. Она та, кто вдохновляет мою внутреннюю Домину. Даже спустя все эти годы после ее обучения. Ее влияние на меня не слабее, чем в первый раз, когда я смотрела, как она заставляет саба умолять.

Но прежде чем я успеваю растаять в луже унижения и нужды, Адира кружит меня в такт биту, снова ловя меня — так быстро, что мир кружится.

Мое дыхание учащается, когда мы просто стоим, держа друг друга посреди танцпола, больше не танцуя.

Я знаю, Адира ждет, когда я заговорю.

Но я не могу найти слова, которые, как я знаю, должна сказать, хочу сказать.

— Нам нужно глотнуть свежего воздуха. Хочешь присоединиться? — спрашиваю я вместо этого.

Я знаю, что мне не нужна эта игра, но я продолжаю ее, тем не менее. Если бы я попросила ее взять меня прямо здесь, посреди толпы потных, покачивающихся тел, она бы сделала это. Но я не прошу, пока нет.

Адира кивает и следует за мной за веранду в сад. Два ряда гирлянд освещают наш путь, заставляя меня чувствовать себя Фейской Королевой.

Вечерний бриз слаб, но облегчение после потного танцпола. Почти прохладно, но я чувствую только предвкушение.

Внизу ступеней есть скамейка в самом идеальном месте. Окруженная зеленью, лианы вьются по металлической арке, создавая тайный уголок вокруг скамейки.

Наконец я остаюсь с Адирой наедине, или, возможно, она остается со мной.

— Спасибо. — Мой голос мягок, я смотрю на Богиню в голубом из-под опущенных век.

— За что? — Она медленно, соблазнительно произносит последнюю «о».

Я все глубже запутываюсь в ее паутине с каждым сантиметром расстояния, который я сокращаю между нашими лицами, пока мои губы почти не касаются ее.

— За то, что пришла, — шепчу я, глядя на ее губы.

— О, дело вовсе не в том, что я пришла, — это вообще-то задача невесты: довести дело до конца. — Адира подмигивает мне, и мы обе разражаемся смехом, снимая напряжение.

— Ого, ну и пошлый юмор.