— Без сожалений, — говорит она, прежде чем положить руку мне за голову и преодолеть последнее расстояние, проглатывая любой ответ, который у меня мог быть, когда она проводит языком по моему, — дыхательный поцелуй, полный желания.

Я ахаю, и тихий хныкающий звук срывается с моих губ.

Отчаянно поцелуй усиливается, когда я поворачиваюсь к ней всем телом, мои руки блуждают по ее груди.

Моя влажность скапливается под платьем, и я сжимаю бедра. Как бы я хотела, чтобы между нами не было всей этой ткани.

Адира отпускает мои губы, чтобы перенести поцелуи в другие места, исследуя мое лицо, шею, открытую ключицу.

Она шепчет грязные, нежные слова в мое ухо, когда ее язык касается раковины моего чувствительного уха.

О боже, мои уши всегда были такой эрогенной зоной, почти так же, как мои чувствительные груди. Твердые, как конфеты, мои соски полностью торчат, дыхание перехватывает.

Поцелуи Адиры спускаются по моей шее, следуя за вырезом платья, когда она целует мою кожу, оставляя за собой дорожку мурашек. Я не осмеливаюсь говорить. Не осмеливаюсь двигаться.

Медленно, деликатно Адира отводит вырез моего платья в сторону, на мгновение проводя языком по моему соску, прежде чем зажать его между зубами, слегка прикусывая, достаточно, чтобы я хныкнула в ее объятиях.

— Какая хорошая маленькая девочка, да? — спрашивает Адира, и я знаю, что не хочу ничего больше, чем угодить этой великой Богине, той, кто знает все мои кнопки, кто видела мои кинки, написанные черным по белому, потому что она была там, когда мы с Данте их обсуждали. Она знает; она помнит.

— Кем ты хочешь меня видеть, — мурлычу я слова тихо. Каждая клетка моего тела сосредоточена на губах Адиры на моем соске, ее зубах, ее языке.

Я больше не могу составлять правильные предложения.

Мое тело знает только похоть в этот момент. Похоть к тому, чего я так долго хотела. С того момента, как я впервые увидела выступление Адиры в том секс-клубе три года назад. До того, как она стала моей учительницей, моим проводником — музой, такой соблазнительной, такой великолепной.

Я бросилась бы на пол, чтобы поклоняться у ее ног, если бы могла заставить хотя бы одну мышцу пошевелиться сейчас.

Вместо этого мое тело танцует под мелодию ловких пальцев Адиры, когда она извлекает маленькие звуки из моих губ, даря коктейль удовольствия и боли моей нуждающейся плоти.

Слишком скоро она отстраняется, и я мгновенно скучаю по ее губам на своей коже.

— Откинься, дорогая, — инструктирует Адира, и я подчиняюсь, как если бы это приказала Бене Гессерит, прислоняясь к ней на широкой скамейке, благодарная за поддержку деревянной реечной спинки.

Адира слегка смещается, ставя ногу на скамейку. Она также поднимает мое колено, раздвигая мои бедра, где между ног скапливается океан черного материала.

Обнимая меня сзади «большой ложкой», я идеально вписываюсь в нее, когда мы перестраиваемся боком на скамейке.

Я откидываю голову назад, кладя ее ей на плечо.

Вздох облегчения, когда знакомые пальцы возвращаются к моей груди, уделяя внимание и другой груди.

— Задери платье для меня, дорогая, — шепчет Адира мне в шею, облизывая меня одним широким мазком.

Вечерний бриз чувствуется особенно прохладным на этом месте, освеженном ее слюной.

Я делаю, как она говорит, нуждаясь в обеих руках, чтобы раздвинуть слои.

Недалеко за нами дом продолжает гудеть битами и тенистыми телами, танцующими и покачивающимися.

Надеюсь, Данте тоже получает то, что ему нужно, где-то наверху.

Я могу уделить только быструю мысль моему мужу и его занятиям. Как только Адира щелкает резинкой моих трусиков по моему животу, я здесь. Полностью присутствую. Вся ее.

— Кто-то мокрый там внизу? — Она слегка похлопывает мою киску поверх трусиков, будто гладит ее.

— Такая мокрая, — хриплю я, пытаясь приблизиться к ее руке.

— Посмотрим...

Мои легкие перестают делать то единственное, что оно должно делать, когда пальцы Адиры раздвигают мои трусики, чтобы проскользнуть под них, змеясь вниз к моему клитору. Два пальца. Они раздвигают мои губы буквой V, плотно скользя по обе стороны от моего чувствительного бугорка.

Я разваливаюсь на части, когда Адира трет мой клитор маленькими кругами, никогда не касаясь его напрямую, но всегда давление, которое постепенно нарастает. О боже!

Ее пальцы скользят дальше вниз, и я ахаю, возможно, от разочарования из-за потери ее прикосновения, возможно, от облегчения от мгновенной передышки, прежде чем я полностью развалюсь.

Она проталкивает пальцы ниже, глубже, пока они не достигают моего входа... а затем снова вверх. Ее движения грациозны, идеально деликатны, но в то же время мощны, — тонкое искусство.

— Как я и думала. Истекаешь! — Адира засовывает пальцы мне в рот, и я высасываю свою похоть с ее пальцев.

— Хм, — мычу я над ее пальцами, пытаясь сказать ей, что это все ее вина, но не преуспевая ни в чем, кроме как сделать ее пальцы еще более влажными. Слюна течет по моей щеке, но мне все равно.