Продолжающийся хаос выстрелов и ругательств на разных языках.

Мое зрение затуманивается...

Cazzo !5

Глава третья

Потеря

(Даника)

— Хватит, Эмилио. Дай мне помочь! — требую я, крича на моего защитника.

Это неудобное платье — плохое оправдание, чтобы оставаться в стороне.

Я не могу просто прятаться на земле.

Не тогда, когда мои мальчики там, под обстрелом.

Это неправильно.

Алессио с радостью передал меня Эмилио, достав оружие, чтобы присоединиться к битве. Будто я какой-то ребенок, которого нужно передавать от одной няньки к другой. К черту это.

— Мисс Мэттьюз... — начинает Эмилио, но я не даю ему закончить. Я ненавижу звук этой фамилии. Она раздражает мои нервы. Так близко; я почти избавилась от нее.

Вокруг нас гости разбегаются волнами, оставляя нас на произвол судьбы. Трусы. Если бы они остались, если бы помогли...

Игнорируя протесты Эмилио, я встаю, напрягаясь, чтобы получить лучший обзор, сканируя хаос в поисках моего жениха.

Я нахожу его, но не успеваю.

Бля!

Мир замедляется до отдельных ударов сердца, когда я вижу, как труба соприкасается с черепом Данте.

Звук — боже, этот звук — прорезает суматоху, как нож.

Нет!

Я двигаюсь быстрее, чем мысль успевает догнать, игнорируя отчаянную хватку Эмилио за мою руку. Но я слишком быстра; он промахивается.

Мое свадебное платье путается вокруг ног, как красивая тюрьма. Сбросив туфли на каблуках, я поднимаю ярды белой ткани до колен, не заботясь о том, что рвется или пачкается.

Ничто не имеет значения.

Ничего, кроме того, чтобы добраться до Данте.

Он распростерт на траве справа от меня, безупречный костюм, который мы часами подгоняли, теперь испачкан грязью.

Труба — толстая и блестящая — нависает над его головой, ее владелец готовится нанести новый удар.

Пожалуйста, боже, дай мне успеть вовремя.

Расстояние между нами растягивается, как вечность, каждый шаг — как бег по воде.

Слишком медленно. Я слишком медленная.

Но, к счастью, я не единственная на этой миссии. Алессио добирается до нашего упавшего любовника первым, его крик привлекает внимание нападающего.

Вегасский Шут движется, как танцор, как хищник, выигрывая драгоценные секунды.

Когда я сокращаю расстояние между нами, мои глаза внезапно замечают что-то блестящее в траве — нож, упавший в хаосе.

Я хватаю его инстинктивно, сжимая кулак вокруг рукоятки.

К тому времени, как я добираюсь до драки, с ножом в руке, Алессио борется с двумя нападающими, пока Данте пытается встать. Удар трубой, должно быть, был сильным — его движения кажутся вялыми, несфокусированными.

Что-то первобытное поднимается в моей груди, ярость, которая дремала.

Никто не смеет причинять боль моему Данте. Без согласия.

То, что происходит дальше, похоже на то, как будто я смотрю на кого-то другого, действующего через мое тело.

Нож находит лопатку первого нападающего, будто всегда там и был.

Его крик звучит далеким, подводным.

Алессио пользуется своим преимуществом, а я уже снова двигаюсь — колено вверх, лезвие наружу, как на тренировке.

Но это не тренировка.

Это кровь и кости, и вкус металла в воздухе.

Когда нож снова находит плоть, крик истекающего кровью мужчины гортанный, чужой. Русский?

Я никогда не слышала, чтобы кто-то говорил по-русски в реальной жизни, только в тех возрастных боевиках, которые я тайком смотрела со старшими братьями в детстве.

Оглядываясь назад, я рада, что близнецы не пришли на мою свадьбу, иначе мне пришлось бы беспокоиться и о спасении их задниц.

Пригород не научил никого из нас выживать в тени. Но я уже давно не та девушка из пригорода.

К черту быть девой в беде.

— Не смей, блядь, прикасаться к ней! — Голос Данте прорезает мой боевой туман. Он уже встал, ярость придает ему сил, когда он вонзает кулак в лицо парня.

— Кто вы? — требует мой жених, срывая маску с лица, чтобы обнаружить тридцатилетнего бандита с короткой стрижкой, золотым зубом и мерзким оскалом. — Кто вас послал? — пытается он снова.

Пойманный мужчина просто смеется, давая понять, что не намерен сдавать своих.

Я смотрю, как Данте — мой прекрасный, опасный Дон — теряет терпение.

Выстрел, лишивший золотозубого бандита его мужского достоинства, звучит на удивление обыденно.

Просто еще один звук в саду насилия.

Но мучительные крики мужчины пронзают воздух. Для него это был не просто еще один звук, еще один выстрел. Это был выстрел в его член.

Придурок.

— Не связывайся со мной, — рычит Данте, снова поднимая пистолет, и в этот момент я вижу все: ярость, защитную реакцию, чистую любовь, которая делает его способным на такое насилие.

— Оставь его, Данте, — зовет Алессио, еще один нападающий прижат его ногой.

Данте колеблется на секунду, пистолет все еще направлен на голову истекающего кровью парня.