— Ты собираешься помочь мне или как? — Алессио соблазнительно кусает мое ухо, и я улыбаюсь, игриво шлепая его по заднице.

— Ты мог бы просто попросить. — Я беру его длину в руку, сжимая его головку, пока целую стон с его губ.

— Я только что попросил, — выдыхает Алессио.

С жадными поцелуями между частыми вздохами мы доводим друг друга до финала, пока просто не дышим под горячим дождем душа, держась друг за друга, пока наша сперма стекает в сток.

О, сладкое освобождение.

Он не заставляет меня умолять о разрешении, и я ничего не прошу — только Даника владеет моим удовольствием. С Алессио мы равны, во всем совпадаем, Дон против Дона.

— Спасибо, — шепчу я, мое сердце бьется слишком быстро, пока мы просто держимся друг за друга еще немного.

Возможно, не все потеряно...

Глава пятая

Пронзенная

(Даника)

Я резко открываю глаза.

— Какого черта? — спрашиваю я, пытаясь понять, что меня окружает.

По обе стороны от меня мои Доны покрывают мою кожу тем, что выглядит как... торт?

Они сошли с ума?

Голые и перепачканные в шоколаде, мальчики представляют собой необычное зрелище.

Мой сонный разум не знает, как это переварить.

Это сон?

Вся свадьба была сном?

Ноющая боль в моем уставшем теле напоминает мне, что ничто не является, и не было, сном. Эта провальная свадьба действительно случилась.

Это слишком много, чтобы осознать; слишком рано.

Со вздохом я отключаю картинку, убирая ее в дальний уголок мозга. Не сейчас.

Вместо этого я заставляю свой разум сосредоточиться на нелепом хаосе вокруг.

Для моего спокойного сна.

Но на этих двоих невозможно злиться, особенно когда их улыбающиеся лица — такое желанное изменение после недавней мрачности.

— Привет. — Данте, осыпающий меня липкими поцелуями, — к этому я могла бы привыкнуть, просыпаясь. На вкус он как шампанское и шоколад.

Мой халат распахнут вокруг меня, покрыт тортом и крошками, как и моя кожа. Как же хорошо помогла та ванна.

— Ты пропустила все веселье, cara mia. Я здесь только на одну ночь... — объясняет Алессио, размазывая еще больше глазури по моему животу.

Это холодно, неожиданно.

Но мне не дают долго размышлять об этом ощущении.

Я громко ахаю, когда Данте внезапно слизывает торт с моей груди, зажимая мой сосок между зубами.

Мгновенно похоть вспыхивает между моих бедер, отгоняя последнюю сонливость.

— Нельзя же тратить хороший торт, — объясняет Алессио так, будто это самое нормальное в мире — устроить импровизированную битву тортом в постели после дня смерти и разрушений.

— Похоже, ты его именно тратишь, — парирую я, глядя на разгромленный торт на тумбочке, больше половины яруса превращено в крошки. Фигурки счастливой пары нигде не видно.

Алессио не отвечает. Просто запускает длинные пальцы в шоколад, чтобы отколоть еще один кусок.

С дьявольской ухмылкой он раздвигает мои ноги, проводя тортом по моей киске, размазывая по коже движением, от которого дрожь пробегает от центра до кончиков пальцев.

Мое дыхание перехватывает, когда Шут наклоняется, чтобы слизать крошки торта с моей киски, раздвигая мои бедра шире, как голодный зверь.

О боже! Возбуждение скрежещет в моих костях, пробуждая трепет похоти в животе. Все, что этот человек может сделать своим языком!

Алессио продолжает и после того, как последний кусочек шоколада исчезает, дразнит мой клитор языком, пока я не начинаю гудеть от похоти, мои бедра выгибаются к нему, будто ими управляет невидимый кукловод.

Данте делает свою часть, возбуждая мои соски, дразня их, пока маленькие горошины не выступают из кожи, болезненно твердые. Как хороший мальчик, он сосет, кусает и лижет, пока стоны не срываются с моих губ, фонтаном переливаясь через край.

Я больше не сонная — просто возбужденная, такая возбужденная.

Желание затмевает все остальное, временно сводя мою тревогу к простому ноющему чувству в глубине головы.

Алессио засовывает один палец в мою киску, затем два, и я разваливаюсь на части, когда удовольствие нарастает, забывая любую реальность, кроме той, что существует между этими стенами.

Мои стоны ускоряются, когда пальцы Алессио набирают ритм внутри меня, сосредотачивая мое внимание на электрических ощущениях, вспыхивающих в моем теле.

Как слаженная команда, мои Доны доводят меня до оргазма, извлекая кульминацию из моего тела в диких дрожаниях и криках, пока я не превращаюсь в тяжело дышащий беспорядок, отчаянно вцепляясь в липкие простыни, чтобы за что-то удержаться.

Моя грудь вздымается, когда я пытаюсь оседлать волну удовольствия, бурлящую в моих венах, как электрический огонь.

Отпуская, я погружаюсь в волну, позволяя ей разорвать мою реальность в блаженство. Мне это было нужно больше, чем я думала.

— Черт возьми, — выдыхаю я, когда прилив моего оргазма наконец стихает настолько, что я могу снова открыть глаза.