Наряд тяжелее, чем я думала; я закутана в слои шелка, фатина и других материалов, названий которых я никогда не узнаю. Все, что я знаю, — это много белого, так много белого на белом. Я выгляжу как одна из тех мочалок для душа.

Тем не менее, платье красивое.

Изначально Данте хотел, чтобы я надела сегодня свадебное платье его матери, но оно было не в моем стиле — совсем нет.

К сожалению (или, возможно, к счастью), моль добралась до винтажного наряда раньше нас, уничтожив его без возможности восстановления.

Как бы это ни было плохо, по крайней мере, это означало, что я могу заказать современное платье принцессы специально для нашей грандиозной свадебной феерии, как я это называю.

Если бы это зависело от меня, мы бы устроили скромное собрание где-нибудь в лесу или на пляже.

Но это зависело не от меня.

Оказывается, у криминальных семей есть какой-то кодекс, и на свадьбы принято приглашать всех. Весь сад, заполненный самыми опасными преступниками этого города, — все здесь, чтобы смотреть, как моя короткая задница идет к алтарю.

Бьюсь об заклад, они даже не хотят, чтобы я выходила за Данте. Я слышала сплетни. Эти мафиозные жены — настоящие стервы. Я не вижу себя когда-либо присоединяющейся к их напыщенным чаепитиям (если меня вообще пригласят). Это не мои люди.

Но эй, торт и шампанское звучит весело.

Мне просто нужно пережить следующую часть, и тогда все закончится; я стану миссис Фера.

Это если я сначала не замерзну насмерть.

Осенний ветерок прохладен, посылая дрожь по моей открытой спине. Полагаю, проводить свадьбу на улице в феврале было рискованно, но, к счастью, дождь пощадил нас сегодня.

Нам пришлось сделать все мило и пожениться в День святого Валентина — в годовщину нашей помолвки.

Не верится, что прошел уже год с тех пор.

Данте не возражал против моего выбора даты. У него не было мнения по большинству свадебных вопросов, только по списку гостей.

Когда я считала в последний раз, в списке было более 300 человек. Но если исключить «деловые контакты» и людей, у нас на зарплате, только Алессио и Адира здесь по-настоящему ради меня.

Не то чтобы я не пригласила свою семью.

Они должны были быть здесь.

Жестокие слова моего брата все еще звенят у меня в ушах, но я быстро выталкиваю их из головы, чтобы сосредоточиться на том, чтобы ставить одну ногу перед другой.

Не забудь улыбнуться, Даника.

Мысль едва успевает сформироваться, как в воздухе раздаются ноты фортепиано — Chop Suey! группы System of a Down, превращенная в нечто почти неузнаваемое. Почти. Мой маленький акт бунта, скрытый на виду. Прикосновение хаоса, упакованное в свадебную обертку.

Это мой сигнал.

Рука Эмилио тверда под моей хваткой, удерживая меня, когда мы начинаем наше путешествие по самодельному проходу.

Трава мягко хрустит под моими каблуками, уже усыпанная высушенными лепестками роз, которые двое незнакомых мне детей с энтузиазмом добавляют.

Я напрягаюсь, чтобы разглядеть поверх моря незнакомых лиц, всех этих людей, которые называют себя «семьей», но которых я не узнала бы даже в полицейском опознании.

Дизайнерские костюмы и платья от кутюр, бриллианты, сверкающие, как предупреждения, в лучах послеполуденного солнца. Можно подумать, они здесь, чтобы хвастаться нарядами, а не праздновать мой союз с Данте. Скорее всего.

Когда мы идем, я узнаю Дона Греко и еще несколько знакомых лиц, которые я, должно быть, встречала на каком-то благотворительном мероприятии. (Вечно эти благотворительные мероприятия.)

И затем внезапно, сквозь просвет в толпе — Данте.

Мир меняется. Перестраивается.

Все остальное отпадает — незнакомцы, политика, тяжесть традиций.

Есть только он, стоящий у алтаря, смотрящий на меня так, будто я нечто чудесное.

Рядом с моим женихом Алессио сияет радостью в роли моего шафера. Мой парень, поддерживающий нас на нашей свадьбе — еще одна традиция, переделанная под нашу странную, прекрасную реальность.

Пусть шепчутся.

Пусть осуждают.

Некоторые виды любви не вписываются в общепринятые рамки.

По крайней мере, никто не скажет ничего плохого о том, как мило выглядит Бискотти со своей свежевымытой бело-коричневой шерстью и маленьким бантиком, который совпадает с папиным.

Да, я назвала нашу спасенную из Вегаса собаку Бискотти, к большому огорчению моего будущего мужа. По крайней мере, это по-итальянски. Данте говорит, что так еще хуже. Но мне плевать.

Бискотти такой милый. Маленький засранец пытался съесть мою цветочную композицию раньше. Но кто может долго злиться на нашего все более избалованного единственного ребенка? Его выпрашивание гораздо эффективнее, чем у моего жениха.

Когда песня достигает крещендо, мои шаги обретают цель, хотя Эмилио сохраняет наш достойный темп.