Вокруг меня содержимое всей моей книжной полки разбросано по полу; все, что было на моем столе, теперь живет на ковре среди книг. Две картины разбиты — я не должен был, но гнев прорвался сквозь меня неконтролируемо, неукротимо.

Бискотти давно сбежал, спрятавшись где-то в доме. Вероятно, к лучшему.

Прохладный ветерок врывается через недавно разбитое окно, мои окровавленные костяшки — свидетельство ярости, которая заставила меня уничтожить мой кабинет, когда я понял, что Даника улизнула, пока я был на звонке, несмотря на мой явный запрет.

Я хотел побежать за ней, с оружием наперевес, разрушить этот клуб до основания, но Эмилио сумел отговорить меня от этого.

Осознание того, что я на 100% рискну жизнью Даники, если сделаю это, было единственным, что убедило меня выйти из машины и остаться дома.

Но оставаться дома означало, что нечем отвлечь мой разум от мыслей о Данике в логове врага, одной, без защиты, продающей свое тело на обозрение всему миру. Эта часть меня не беспокоила — Даника могла делать со своим телом все, что хотела. Но если с ней случится что-то плохое, я никогда себе этого не прощу.

Поняв, что она ушла, я попытался сосредоточиться на работе, которая накопилась, пока я был отвлечен свадьбой, но сосредоточиться было трудно.

Мои звонки остались без ответа, и когда она прислала мне сообщение, я сорвался, пробив кулаком окно, заставив Дарио и Эмилио вбежать.

Старик взглянул на меня, сидящего на полу с окровавленным кулаком, и отослал Дарио, закрыв за нами дверь.

Как бы я хотел, чтобы Даника уже вернулась.

Каждый раз, когда я слышу стук в дверь, я с надеждой поднимаю взгляд, только чтобы снова разочароваться.

Время идет медленно.

Мое воображение играет со мной всевозможные шутки; я схожу с ума от мыслей о том, чем сейчас может заниматься Даника.

Я требую бутылку виски у миссис Нелл, и она подчиняется, несмотря на колебания, которые я вижу в глазах и ее, и Эмилио. Но они никогда не посмеют перечить мне.

Я выпиваю половину бутылки, падая на пол среди разбросанных книг, бумаг и стекла. Ничего из этого не случилось бы, если бы я был сильнее, если бы я был лучше. Я поклялся защищать ее, но не могу. Мой отец был прав: мне суждено было стать ничем, кроме неудачника.

В какой-то момент я, должно быть, отключился. Я не помню этого.

Когда я наконец прихожу в себя, Даника сидит на корточках рядом со мной, вытаскивая осколки стекла из моей руки, ее лицо покрыто беспокойством.

— Даника! — я резко сажусь, слишком быстро, и меня чуть не выворачивает прямо на мою невесту.

— Тсс, детка. Я в порядке. Что здесь случилось? — Она переводит взгляд с Эмилио на меня. Старик молча принимает свою роль и закрывает за нами дверь, оставляя Данику с этим беспорядком.

Я хватаю ее обеими руками. — Ты в порядке! — Облегчение от того, что она дома, в безопасности, мгновенно рассеивает весь гнев.

Я крепко обнимаю ее.

— Абсолютно. Хотя не могу сказать того же о тебе. Боже, Данте. — Она помогает мне подняться на диван, и я смотрю на беспорядок, который устроил.

— Никогда больше так не делай. Ты могла умереть. — Я беру ее лицо в свои руки, пристально глядя в ее глаза, пытаясь вбить это сообщение в ее сознание, запечатлеть в ее черепе навсегда.

— Я в порядке. Я сказала тебе, у меня есть план. — Она сладко улыбается, но пахнет она далеко не сладко; смесь дыма, пота и чего-то еще покрывает ее, как вуаль.

— Не так. Ты не можешь вернуться. Я запрещаю. — Говорю я строго, вставая с дивана, чтобы продолжить расхаживание.

Моя голова раскалывается, как сука.

Мне нужна вода.

Не сейчас!

— Мой дорогой мальчик... — Даника смеется и забирается на диван, в обуви и всем остальном, возвышаясь надо мной на голову. — Если ты думаешь, что я позволю тебе что-либо запрещать мне, то ты явно меня совсем не знаешь.

Я разворачиваюсь, гнев возвращается в мое тело, начиная с кончиков пальцев и просачиваясь в вены, как горячая лава. — Я серьезно, Даника.

Она вздыхает и протягивает ко мне руку. — Иди сюда.

Я не двигаюсь.

— Данте. — Даника поднимает бровь, но не голос, однако то, как она произносит мое имя, этим тоном, я знаю, что уже проиграл.

Когда она использует этот голос, я знаю, что роли поменялись — я больше не командую; моя Королева взяла управление.

Как смиренный Рыцарь, я иду к ней.

Ее глаза смягчаются, улыбка касается ее губ, когда она тянется ко мне, с любовью поглаживая мою щеку.

Я таю. Мгновенно.

Без ее прикосновения я схожу с ума, мой компас потерян.

Но теперь она дома. Даника здесь.

И все перестает казаться концом света.

— Данте, ты должен доверять мне, детка. Я не глупая. Если будет опасно, я уберусь оттуда быстрее, чем Эминем может прочитать куплет из четырех тактов.