— Кстати, — продолжаю я, — мне только что позвонила Джулия. Пригласила на экскурсию по «Глобал Динамикс». В одиннадцать.

— Что? — резко переспрашивает он. — Зачем?

— Сказала, что хочет дать мне контент для статьи. Показать, к чему на самом деле вы стремитесь, — уточняю я. — Под «вы» я имею в виду компанию.

— Не думаю, что это хорошая идея.

Я хмурюсь.

— Почему? Это как раз тот доступ, который мне нужен для статьи.

— Потому что Джулия не водит экскурсии, — его голос напряжён. — Она не раздаёт личные приглашения журналистам по внезапной прихоти. Если она обратилась к тебе напрямую, значит, ей что-то нужно или она пытается что-то выяснить.

— Она хочет, чтобы я увидела то, что она хочет мне показать. Хочет убедиться, что я напишу что-нибудь лестное.

— Джулию не волнует лестная пресса. Её волнует контроль, — он делает паузу. — Приходи лучше ко мне. Мы можем продолжить интервью у меня. Я отвечу на любые твои вопросы. Любые. У тебя будет полный доступ ко мне.

Предложение повисает между нами — манящее и пугающее. Его пентхаус. Наедине. После того, что случилось прошлой ночью?

И полный доступ к нему?

Я точно понимаю, что это значит.

— Авангард, я не могу, — говорю я, намеренно используя его прозвище. — Мне нужно всё делать по правилам. Если я сейчас приду к тебе…

— Ты боишься, — тихо говорит он. — Меня?

— Я боюсь себя. Боюсь усложнить ситуацию, когда этого нельзя делать. Не сейчас, когда у меня есть работа.

— Работа…

— Мне нужно провести интервью с Джулией, — настаиваю я. — Это важно для статьи. Для полной картины. Ты ведь можешь это понять?

Он что-то бурчит в ответ.

— Я позвоню тебе после, — обещаю я. — Может, договоримся о встрече завтра, где-нибудь в профессиональной обстановке.

— Профессиональной, — он горько смеётся. Затем вздыхает, и я почти слышу, как он проводит рукой по лицу. — Ладно. Хорошо. Иди на встречу с Джулией. Получи свою экскурсию. Но отнесись ко всему с долей скепсиса, — пауза. — Мия, будь с ней осторожна. Она не такая, какой кажется.

— Хочешь сказать, она ещё хуже?

Ещё один смешок, на этот раз полный скрытого смысла.

— Ты даже не представляешь. Просто… не верь всему, что она тебе говорит.

Я завершаю звонок и сажусь на край кровати, сжимая телефон в руке. Сердце колотится, мысли спутались. Часть меня хочет перезвонить ему, сказать, что я передумала, что приеду в его пентхаус и позволю ему сделать всё то, на что намекал его голос.

Но я не могу. Потому что Кэт была права. Я уже падаю, и если скоро не дёрну за кольцо парашюта, я разобьюсь. А когда это случится, я утащу за собой всё.

«Профессионально. Холодно. Как агент».

Я повторяю это, словно молитву, пока принимаю душ, одеваюсь и готовлюсь к встрече с женщиной, которая создала человека, в которого я изо всех сил стараюсь не влюбиться.

«Глобал Динамикс» неизменно вызывает у меня мурашки.

Я называю своё имя роботу-администратору, и тот вместо того, чтобы выдать мне пресс-бейдж, просит присесть и подождать. Я стараюсь не обижаться из-за его несколько покровительственного тона и всё равно благодарю его.

Итак, я слоняюсь по лобби, поправляя блузку и скромную юбку — я думала, так буду выглядеть солиднее, хотя и сочетаю их со своими обычными грубыми армейскими ботинками.

Наконец ко мне подходит молодой человек в безупречном костюме. Азиат, с добрыми глазами, которые кажутся неуместными в этом зловещем конгломерате, с тёмными безупречными волосами и отличной осанкой.

— Я Кевин, — говорит он, протягивая руку. — Ассистент доктора Ван Вин. Как утро?

— Хорошо, наверное. А у вас? Всё в порядке? — я никогда не умела вести светские беседы, и это заметно.

— Превосходно. В солнечный осенний день на Манхэттене всё не может быть плохо. Пройдёмте со мной?

Кевин проводит меня через ряд пунктов безопасности (к счастью, я заранее вытащила спрятанные кинжалы из подошв ботинок), а затем мы вместе заходим в стеклянный лифт, который устремляется вверх так быстро, что у меня закладывает уши.

Атмосфера на этаже нарочито безмятежная, и от этого ещё более гнетущая. Кевин ведёт меня по коридору, увешанному абстрактными картинами, будто нарисованными ребёнком, но наверняка стоящими целое состояние, и останавливается у матовой стеклянной двери.

— Доктор Ван Вин скоро к вам присоединится, — говорит он, жестом приглашая меня войти. — Могу я предложить вам что-нибудь? Кофе? Чай? Воду? Газированную? Негазированную?

Я отказываюсь от всего, и он исчезает, оставляя меня одну в помещении, похожем на приватную переговорную. За большими окнами раскинулся бетонный город, а мебель — минималистичная и дорогая: стеклянный стол, кожаные кресла, никаких личных вещей.

Я изучаю вид, когда за моей спиной открывается дверь.