Кэт сидит на табурете у окна с камерой в руках и выглядит в точности так, как и должна выглядеть та, за кого себя выдаёт, — внештатный фотограф с едва уловимым восточноевропейским колоритом. Она что-то изменила в причёске: сделала укладку с мелированием, — а ещё на ней объёмный вязаный свитер, из-за которого она кажется почти дружелюбной.

— Елена Варга, — произношу я, пробуя имя на слух. — Венгерка?

— Мать — румынка, отец — венгр, — её акцент тоже изменился: русские нотки сгладились, превратившись во что-то более неопределённое. — Переехала в Лондон в двенадцать лет. Мы познакомились через общего друга в «Гардиан».

— И за последние два года ты сделала для меня три материала: репортаж из лагеря беженцев в Греции, историю о восстановлении в Варшаве и тот скандал про любовницу французского министра, который так и не вышел.

— Потому что она пригрозила подать в суд.

— Потому что она пригрозила подать в суд, — подтверждаю я. Наши легенды сцепляются, словно фрагменты головоломки, — заслуга команды поддержки УСО, — и создают историю, которая выдержит любую проверку.

— А я — Дэвид Оконкво, — говорит Байо, устраиваясь в кресле перед своими мониторами. — Технический консультант, внештатный исследователь, тот самый парень, которому звонят, когда нужно объяснить читателям, что такое блокчейн, и при этом не усыпить их.

— Ты на самом деле разбираешься в блокчейне? — спрашиваю я.

— К сожалению, да, — он нажимает несколько клавиш, и один из мониторов оживает, показывая карту Манхэттена с несколькими точками, отмеченными красным. — Ладно, давайте перейдём к делу, дорогие мои. Штаб-квартира «Глобал Динамикс» находится здесь, в Ист-Мидтауне. Мисс Мия, твой отель — вот тут. Конспиративная квартира — здесь. Пентхаус Авангарда — вот тут, на Верхнем Вест-Сайде, но ты туда отправишься, только если ситуация станет… ну, очень интересной.

— Или очень плохой, — добавляет Кэт, бросая на меня многозначительный взгляд. — Поцелуешь или убьёшь.

— Скорее, поцелуешь и убьёшь, — поправляю я её.

Байо продолжает:

— Протокол связи тот же, что и в Лондоне: серьги — для работы в поле и всякий раз, когда вы рядом с целью, но убедитесь, что приёмник выключен. Для всего остального — приложение для зашифрованных сообщений. Я буду отслеживать местные каналы безопасности, переговоры полиции — всё, что может повлиять на ваши передвижения. Кэт будет перемещаться, изображая фотографа, и наблюдать за тобой с расстояния.

— А если что-то пойдёт не так? — спрашиваю я.

— Тогда добираешься до конспиративной квартиры. Или до посольства. Или, в самом худшем случае, находишь укромный уголок и ждёшь эвакуации, — лицо Байо теперь серьёзное, шутливость куда-то исчезла. — Мы не в Лондоне, Мия. Это территория «Глобал Динамикс». У них щупальца повсюду, в полиции, среди политиков, в частных охранных структурах. Они словно грибок. Если они выяснят, кто ты на самом деле…

— Не выяснят, — твёрдо отвечаю я.

— Если выяснят, — продолжает он, игнорируя мои слова, — мы тебя вытаскиваем. Немедленно. Никаких подвигов. Никакой попытки завершить миссию. Ты просто исчезаешь, а Манк разбирается с дипломатическими последствиями, если они вообще будут.

— Поняла, — я не упоминаю, что исчезновение — это не совсем моя сильная сторона. Что, когда что-то идёт не так, мой инстинкт — давить сильнее, копать глубже, заставить их пожалеть, что они вообще со мной связались. По-моему, это одно из моих лучших качеств, хотя Манк не устаёт напоминать, что это же и одно из худших.

Что тут скажешь? Большую часть времени мной движет злость.

— Твоя первая официальная встреча в «Глобал Динамикс» завтра утром, — говорит Кэт, что-то выискивая в телефоне. — В десять утра, в отделе по связям со СМИ. Но сегодня днём у Авангарда публичное выступление, церемония в память о «Мрачном десятилетии» в Центральном парке. Открытие новой Стены памяти.

— Я видела какие-то сообщения об этом в городских новостных лентах, — отвечаю я.

— Он будет там при параде: фотосессии, рукопожатия — целое представление. Это хорошая возможность понаблюдать за ним в его естественной среде обитания, прежде чем вы окажетесь лицом к лицу за переговорным столом, — говорит Кэт.

Я медленно киваю, уже продумывая всё в голове. Буду наблюдать за ним так, чтобы он не знал, что я слежу; смотреть, как он двигается, как общается с людьми, что проскальзывает в его поведении, когда он думает, будто внимание сосредоточено только на камерах.

— Пресс-аккредитация позволит тебе попасть в зону для СМИ, — добавляет Байо. — Я уже тебя зарегистрировал. Просто… постарайся не делать ничего такого, что потом попадёт в вечерний выпуск новостей.

— Когда это я такое устраивала? — с наигранным удивлением спрашиваю я.

— Хельсинки. Каир. Тот случай в Марракеше с козлом, — перечисляет он.

— Я не виновата, — оправдываюсь я.

— Конечно, конечно, — он ухмыляется.