— Разумеется, всё это не отменяет того факта, что он непобедим, — строго произносит Рэйчел.

Хотя он только что признал обратное.

— Ладно. Всё дело в терминологии, — уступаю я. Затем решаюсь задать главный вопрос: — А как насчёт ядов? Вы способны пережить отравление?

Он моргает, глядя на меня, и тут снова вмешивается Рэйчел:

— Это засекреченная информация, мисс Бакстер, — резко бросает она тоном, ясно дающим понять: «следите за вопросами, иначе лишитесь интервью».

Ну и ладно.

— А что насчёт вашего костюма? — я снова обращаюсь к нему. — Полагаю, он нужен не только для имиджа.

— Верно, — он слегка расслабляется: наконец-то речь идёт о более безопасной теме. — Он термостойкий и устойчив к трению — это важно, когда летишь на высокой скорости. Не хочется, чтобы что-то зацепилось. И, конечно, упомянутое мной силовое поле. Интеграция связи. По сути, это тактическое снаряжение, которое к тому же неплохо смотрится на плакате или фигурке супергероя. Многоцелевой костюм.

— Вы когда-нибудь раздеваетесь?

Слова срываются с губ прежде, чем я успеваю их остановить, и на долю секунды позже я осознаю, насколько двусмысленно это прозвучало. Рэйчел громко кашляет. Джейсон внезапно обнаруживает, что его планшет невероятно интересен.

Авангард лишь усмехается — снова настоящая улыбка, острая, удивлённая и опасно обаятельная.

— Случается, я раздеваюсь, когда принимаю душ и занимаюсь прочими делами, если вы об этом.

Чёрт возьми, Мия. Возьми себя в руки».

— Я не это имела в виду, но спасибо за ответ. Давайте дальше, — говорю я, опуская взгляд в заметки, чтобы скрыть румянец на шее. — Ваши перчатки. Вы сняли их, когда вошли. Они тоже часть тактического снаряжения?

— Да, — он сгибает пальцы, а я стараюсь не засматриваться на размер его рук. — Усиленное сцепление, термостойкие. Ношу их почти везде. Старая солдатская привычка: никогда не знаешь, когда придётся схватить что-то горящее.

— Или кого-то.

— Или кого-то, — соглашается он, и в его голосе звучит напряжение, заставляющее меня задуматься: скольких горящих людей он вытащил из-под завалов за эти годы? Скольких не успел спасти? Что делает с человеком такая ноша — быть спасителем?

Я продолжаю:

— Давайте поговорим о вашем прошлом. Вы служили в армии до «Глобал Динамикс», верно? «Зелёные береты», затем «Дельта-форс», награды, засекреченные операции. Что заставило вас уйти?

Клянусь, температура в комнате падает на несколько градусов. Рэйчел ёрзает на стуле. Стилус Джейсона замирает над планшетом.

Выражение лица Авангарда не меняется, но что-то в его взгляде словно взрывается.

— Мне предложили возможность служить стране в другом качестве. Я согласился.

— Это ответ для пресс-релиза.

— Это правдивый ответ.

— Но не до конца правдивый.

— А бывает ли когда-нибудь до конца правдивым? — он наклоняет голову, изучая меня с такой пристальностью, что по коже бегут мурашки. — Вы, кажется, очень заинтересованы в том, что скрывается под поверхностью, мисс Бакстер.

— Это моя работа. Вдумчивая, взвешенная журналистика, если верить Рэйчел, сидящей тут.

Рэйчел хмуро смотрит на меня, а Авангард лишь едва заметно улыбается.

— Хорошо, — произносит он.

Рэйчел снова громко откашливается:

— Возможно, нам стоит перевести разговор на гуманитарную деятельность Авангарда? На его помощь при стихийных бедствиях, на…

— Через минуту, — я не отрываю взгляда от него. — Вы присоединились к программе «Глобал Динамикс» в 2034 году. Это было в разгар «Мрачного десятилетия», в самый его тяжёлый период.

— Я в курсе хронологии событий, — сухо отвечает он.

— Программа разрабатывалась при правительстве, которое применяло военную силу против собственных граждан. Протестующих объявляли внутренними террористами. Люди исчезали в центрах временного содержания, — я делаю паузу. — Это не вызывало у вас сомнений относительно участия в проекте?

Наступает долгая тишина. Рэйчел выглядит так, будто вот-вот лопнет от напряжения. Джейсон уже даже не притворяется, что делает заметки.

Авангард откидывается на спинку кресла, и на какой-то миг мне кажется: он сейчас оборвёт меня, выдаст стандартный корпоративный ответ и переведёт разговор. Но вместо этого он делает нечто неожиданное.

Он смеётся — коротко, без тени веселья.

— Вы действительно не выбираете выражений, да?

— Я предупреждала вас ещё на гала-вечере, — отвечаю я.

— Да, предупреждали, — он проводит рукой по волосам, нарушая тщательную укладку, и внезапно перестаёт походить на героя пропагандистского плаката — теперь он больше напоминает солдата с ПТСР. — Честно говоря, когда я присоединялся к программе, я почти ни о чём не думал. Вообще ни о чём, кроме…

Он замолкает, сглатывает — кадык дёргается на шее.

— Кроме чего? — мягко подталкиваю я — мягче, чем собиралась.