— То, что ты делаешь в личной жизни, — твоё дело. Но когда это начинает влиять на работу — это уже совсем другая история.

Когда я впервые стал национальным супергероем, я немного увлекся звездным образом жизни: деньги, которые я получал от спонсорства, мгновенная слава, мировое признание, не говоря уже о власти, которая давала мне возможность помочь стране, выходящей из «Мрачного десятилетия».

Я тоже был холост и чувствовал потребность в разнообразии. Несколько первых женщин проболтались прессе о моих желаниях и потребностях, которые, к счастью, в то время оставались вполне умеренными (по крайней мере, на мой взгляд), и после этого все, кого я впускал в свой пентхаус, давали подписку о неразглашении. Но вскоре я понял, что спать с разными людьми каждую ночь, даже под клятвой о неразглашении, — это рискованно. С ними я никогда не смог бы быть самим собой, никогда не смог бы раскрыть свои самые потаенные желания и потребности, никогда не смог бы построить отношения.

Так что я остановился и вместо этого сосредоточился на своей роли в мире. Стало проще отодвигать свои потребности в сторону. Я привык подавлять в себе всё необузданное, тёмное — пока не превратился в полностью «обеззараженную», выхолощенную версию самого себя.

— Ты ведь помнишь, о чём мы договаривались? — продолжает Джулия. — Журналистка приедет через пару дней, и ты будешь вести себя с ней наилучшим образом. Расскажешь ей всё, что ей нужно знать.

Точно. Журналистка.

Мия Бакстер.

Та, чьё лицо то и дело всплывает в моих снах посреди ночи.

— Всё? — переспрашиваю я.

— Никаких секретов, Нейт. Ты это знаешь.

Чушь собачья.

— Ты можешь быть открытой книгой, — добавляет она. — Пусть она увидит настоящего тебя. Расскажи о своём прошлом. Позволь ей заглянуть в свою жизнь. Чем быстрее ты это сделаешь, тем скорее она отправится восвояси.

— Она была резка, — замечаю я. — Даже груба.

Мне нет нужды упоминать, что её грубость меня немного завела.

— Резкость — это нормально, — говорит она. — Я знаю, тебе нечего скрывать.

— А как насчёт тебя? — спрашиваю я. — Я-то знаю, что у тебя тайн хватает.

Голограмма Джулии приподнимает подбородок.

— О «Глобал Динамикс» она многого не узнает. Мы скормим ей ровно то, что ей нужно увидеть, плюс пару признанных ошибок, чтобы она почувствовала, будто раздобыла сенсацию. Немного хорошего пиара для нас дорогого стоит. Мы ещё не вышли из затруднительного положения в этой стране. Опросы показывают, что большинство людей по-прежнему нам не доверяют.

Я бы предпочёл, чтобы она не включала меня в рамки этого «нам». Я ведь стал Авангардом только после того, как президент Васкес вытащил страну из той ямы, в которую она скатилась за последнее десятилетие.

— Понял, — коротко бросаю я, уже готовясь отключить связь.

— О, и ещё кое-что, Нейт, — поспешно добавляет она. — Хоть ты и должен быть с ней откровенен, не жди, что она будет с тобой честна. Я до сих пор не разобралась, какие у неё мотивы.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, она просто журналист, который хочет раскопать интересную историю? Или журналист, готовый написать разгромный материал в любом случае, что бы ты ни сказал? — она ненадолго умолкает. — А может, она вообще никакая не журналистка?

— А кто тогда? — удивлённо спрашиваю я.

Она тихо смеётся.

— О, наивное дитя. Это ведь так говорят, да? Никогда не теряй своей наивности. Ты хоть представляешь, сколько у нас конкурентов, которые только и ждут, чтобы раздобыть инсайдерскую информацию, да не просто так, а чтобы обратить наши технологии против нас? Будь собой, но следи за ней внимательно. Если заметишь что-то странное, сразу докладывай мне. Я бы не удивилась, если бы выяснилось, что она на самом деле работает на кого-то из соперников, например, на «Титан» или даже на «Химеру», и пытается выкрасть наши идеи.

— Будет сделано, — отвечаю я и отключаю связь, прежде чем она успевает сказать что-то ещё. Её голограмма мерцает и растворяется в воздухе.

Я выдыхаю, наливаю себе ещё один бокал и выбираюсь из костюма, желая наконец-то оставить этот день позади.

Думаю о том, что принесёт завтрашний день.

И гадаю, приснится ли она мне снова.

ГЛАВА 6

МИЯ

В последний раз, когда я видела Нью-Йорк, он был в огне.

Не в буквальном смысле — хотя пожары тогда тоже были, горели машины, горели здания, горели флаги. Но больше всего мне запомнился другой огонь: лихорадочный страх в глазах людей, ощущение, будто город вибрирует от едва сдерживаемого насилия. Это был 2034 год. Мне было двадцать три, я всего три года как начала карьеру, и МИ-6 отправили меня вызволить британского агента, внедрённого в то, что осталось от Госдепартамента. Миссия должна была пройти просто. Тихая передача в отеле на Верхнем Вест-Сайде, поездка на частный аэродром в Нью-Джерси, и мы бы улетели прежде, чем кто-либо заметил, что его нет.